Туманы свивались в какие-то странные фигуры – белые и гибкие; лес по обеим сторонам тропы был совершенно непроходимым. Жалуясь будто мучимые души, звали один другого два филина. Гизур испытывал страх, тем не менее, въехал на крутой подъем. Днем он этого никогда не сделал – здесь бывало множество людей, и никто из норманннов живым отсюда не вернулся бы. Но теперь он понемногу поднимался, но каждое мгновение прищуривал глаза из опасения, как бы не увидать перед собой какой-нибудь чудовищной фигуры. Дважды споткнулся его конь, что норманнн посчитал плохим знаком. Тем не менее, он поднимался все выше, ибо, намного больше собственной жизни ценил он исполнение приказа Хельгунды и желание доказать ей, что он никогда не был трусом.
Наконец увидал Гизур святой камень, весь черный от застывшей на нам крови. Рядом с валуном увидал длинный шалаш, из которого вздымалась струйка дыма. Воин соскочил с коня, левой рукой нащупал на груди амулет, купленный в Юмно у священников Триглава, а правой стиснул обнаженный меч. Так вошел он в шалаш, где увидал дымящий костер и подвешенный над ним котел, и сидящих рядом с огнем длинноволосых старцев. Могло показаться, что кроме них в шалаше никого нет, только Гизур догадался, что Голуб Пепельноволосый со своими наложницами находятся в углу, за висевшим ковром. Поначалу норманнн пронзил мечом двух старцев, потом сорвал занавеску, узнал Пепельноволосого и пронзил его грудь. Испуг подавил вопль в груди обеих женщин, потому они умерли молча от ударов того же меча. Теперь никого из свидетелей страшного убийства на Вороньей Горе у Гизура уже не было. Он выволок тело князя из шалаша и перебросил его через луку седла. Сам же вскочил на коня и словно сумасшедший, галопом отправился в обратный путь. Ведь Хельгунда приказала: "привезти живым или мертвым". Гизур предпочитал князя мертвым.
Ночь содействовала ему, была ясной и звездной. Руководствуясь звездами, он неспешно ехал через леса и поля, прямо к Гнезду. Коня не подгонял – тот и так преодолел дальний путь, теперь же приходилось везти всадника и труп.
На рассвете норманнн очутился в небольшом лесочке, пораставшем неглубокий овраг, по дну которого тек ручей. Именно здесь со склонившихся над тропой деревьев упала на Гизура громадная рыбацкая сетка, а за нею спрыгнуло четверо. Воина спутали, отобрали меч, щит, содрали кольчугу, сняли шлем и обыскали седельные мешки. Нападавшие были вооружены дротиками, копьями и щитами, на которых были нарисованы белые птицы. Из этого факта Гизур сделал вывод, что это группа лестков, занимающаяся разбоем по лесам. Встреча лестков с норманнном могла закончиться только смертью, потому Гизур обратился к ним на языке лендицов, которому научился за четыре года в качестве соправителя Гнезда:
- Я Гизур, ранее в Гнезде управлял. Только покинул я Хельгунду и ее сына Аслака, чтобы отдать свою руку и меч Пестователю и его лесткам. А в знак своих честных намерений убил я князя Пепельноволосого. Именно его труп лежит здесь перед вами. Проведите меня к Пестователю, он же даст вам за это много золота.
Со страхом поглядели лесные разбойники на останки, которые вез Гизур. Они заглянули в лицо покойнику, обыскали белую хламиду ворожея, только ничего не нашли. Никогда не видели они князя Голуба Пепельноволосого, но у трупа были пепельно-седые волосы, так что этот воин, по-видимому, правду говорил.
Они спутали Гизура веревкой и отошли в сторону, где долго советовались. Им было известно, что лагерь Пестователя находится где-то близко. Слышали они, что у Пестователя много золота. Но они боялись везти с собой покойника, тем более, что был это князь Голуб, и после смерти мог он превратиться в страшнейшее существо, поскольку, как и всякий князь, страшнейшим был и при жизни. Что станется, если душа умершего вонзит в них зубы, медленно и незаметно начнет пить из них кровь, чтобы питаться ею после смерти своей?
Тогда они выкопали в земле яму. В грудную клетку трупа вбили они осиновый кол, отрезали у него прядь волос и засыпали тело песком. После того повели Гизура к лагерю Пестователя. А поскольку конь был только один, да и тот от усталости шатался, все отправились пешком.
В полдень стражники, охраняющие лагерь войск Пестователя, завели пойманного Гизура и четверых, что схватили норманнна, в шатер Палуки, который, в отсутствие Пестователя, исполнял роль командующего. Сам же Пестователь, вместе с Зификой, Авданцем и Херимом отправились разведать броды по дороге на Крушвиц. Даго не доверял сообщениям разведчиков, и сам любил проверить, не готовит ли неприятель засады.