Он резко развернул коня и снова галопом промчался по посаду, направляясь в поля. Какой-то лучник с башни послал за ним стрелу, только та странного всадника не достала.
Стражники вызвали Годона и Ящолта, а те, увидав, что находится в корзинке между тряпками, лишь коротко очень размышляли, не сохранить ли этот "подарок" перед княгиней в тайне. Но так уж случилось, что как раз вчера перехватили они возле Гнезда посланца от молодого князя Карака. Допытали его жестко, угрожая смертью, и тот сообщил им то, что должен был сообщить Хельгунде. Молодой князь Карак сообщал княгине, что отец выслал его против немногочисленных банд воинов, сеющих опустошение в Моравской Браме и нападавших на приграничные грады висулян. Как только он с этим делом справится, то захватит власть в Каррадононе и вышлет послов за рукой Хельгунды.
Годон убил посланца, чтобы тот никогда не добрался до Хельгунды. Но он вместе с Ящолтом понял, что никто из них не станет повелителем Гнезда, ибо Хельгунда давно уже задумала соединить свою судьбу с молодым князем висулян. Потому-то решили они не щадить Хельгунду. Решили они держать в тайне все дело с посланцем, зато вынули из корзинки и отнесли в спальню Хельгунде, положив там на подушку, отрубленную голову Гизура.
Тем вечером Хельгунда дольше обычного засиделась в комнате, в которой Годон с Ящолтом складывали наиболее ценные предметы, забираемые вместе с остатками зерна у окрестных кметей. Хельгунда надеялась, что за те крохи еще оставшегося у нее богатства, да еще эту наворованную дань, удастся ей получить из Юмно еще сотню наемных воинов, чтобы оборониться перед Пестователем.
Поздно уже было, когда в сопровождении милки, державшей в руке лучину, отправилась она через темные сени к себе в спальню. Тут заступили ей дорогу Годон с Ящолтом.
- Кого из нас, княгиня, пригласишь ты сегодня к себе в спальню? – спросил последний.
- Никого, - гордо отвечала та.
- И правильно, - согласился с ней Годон. – Любовничек там уже ждет.
Хельгунда вошла в спальную комнату, когда же Милка подсветила лучиной, то увидела на подушке в своем ложе отрубленную и уже разлагающуюся голову.
Нет, не вскрикнула от испуга книягиня, как того можно было ожидать. Она вышла в сени и спросила Ящолта с Годоном:
- Это от вас мне подарок?
- Голову Гизура прислал тебе Пестователь.
- Прикажите стражникам выкинуть эту голову в озеро. И пускай слуги поменяют постель на моем ложе.
А после того она вместе с Милкой возвратилась в сокровищницу. А там уже отдала карлице тайный приказ и золотую брошку подарила. Через какое-то время сообщили ей, что Годон с Ящелтом, поев конопляной похлебки, умирают в страшных муках. Оба воина вились от боли на полу большой избы, где ужинали стражники-норманнны. Они перепугано глядели, как умирают их товарищи, выплевывая кровь и блевотину.
- Вы уже выкинули голову Гизура в озеро? – спросила княгиня у воина по имени Нор.
- Так, госпожа. Только что.
- А теперь возьмите этих двоих и сбросьте их тела в то же самое место, чтобы Гизуру не было скучно.
Нор вместе с иными удивленно глянул на нее. Их задубевшие сердца наемников, мечи которых были покрыты кровью десятков человек, обожали силу и жестокость. И, возможно, именно в этот момент впервые увидели они в Хельгунде владычицу.
Прежде чем лечь на новые простыни, долго расчесывала княгиня свои густые каштановые волосы и гляделась в серебряном, отполированном зеркале. А потом, уже надев белую сорочку, ненадолго открыла крышку стоявшего под окном сундука и вынула из него княжескую корону. В сиянии двух свечей лента короны отсвечивала кровавым блеском, так что не смогла удержаться Хельгунда, чтобы не надеть ее на голову и вновь усесться перед зеркалом. Любовалась она собственной красотой и улыбалась собственному отражению в зеркале. Ведь не знали ни Годон, ни Ящолт, что тем вечером в град прибыл не только богато одетый воин с "подарочком" от Пестователя, но и новый гонец из Каррадонона. Сообщил он Хельгунде, что молодой князь Карак убил собственного отца и сделался самостоятельным повелителем державы висулян.
Легла на своем ложе княгиня Хельгунда, охваченная радостным предчувствием того, что уже вскоре, скорее быстрее, чем позднее, обнимут ее руки красавца Карака, и тогда исчезнут из ее мыслей опасения про этого странного Пестователя, очень быстро позабудет она про гниющую в озере голову Гизура, про тела Ящолта с Годоном. Испытывала она возбуждение, представляя Карака, жаждающего ее женских чар. Похоть сильно и даже болезненно пульсировала в низу живота. Хельгунда то разводила, то вновь сильно стискала бедра, ибо в подобные моменты приносило это ей облегчение, а иногда, когда удавалось ей шевелить внутренними мышцами и достаточно ладонью сжимать лоно, то, в конце концов, приходило даже полное завершение. Но тут вдруг услыхала она шорох под дверью спальни, и охватил ее страх. Может, это карлица Милка, согласно приказу хозяйки, вымащивает себе постель из сена и соломы? Или же это Нор, который, как и множество иных, выполняя ее приказы, пожелал за это взамен тела княгини? Этот молодой, красивый и сильный воин мог успокоить желания повелительницы. Но не захочет ли он впоследствии разделить княгиню и Карака, сделать невозможным их соединение, ибо, если кто владеет чьим-то телом, то тут же получить и душу, но, в первую очередь, власти в Гнезде, как было это уже с Гизуром, а потом и с Годоном и Ящолтом? Не должна княгиня иметь любовника. Во всяком случае, не сейчас, когда ждет она Карака. Не может она позволить себе, чтобы Нор вступил в ее спальню и ложе.