Соскочила Хельгунда с ложа и открыла дверь. Да, это всего лишь Милка. Но сможет ли она защитить хозяйку от норманннов?
- Созови всех воинов в тронный зал, - приказала княгиня карлице.
Сама же набросила на ночную сорочку огромную шубу из бобровых шкурок, тщательно застегнула ее под шеей и, одетая подобным образом, спустилась на низ, где стоял трон Пепельноволосых. Норманннов пришло чуть больше трех десятков, остальным же Милка либо не успела сообщить, а может они пьяными спали в своих домах под валами града. Среди пришедших был и Нор, только Хельгунда делала вид, будто не замечает его.
- Требую я, чтобы с этого дня трое из вас всегда сторожило по ночам двери моей спальни, - резко, приказывая, заявила она. – Ведь случалось уже в прошлом, что если кто ворвался ко мне в спальню, то потом желал над другими возвышаться и править, как делали это Гизур, Ящолт и Годон. Вашим командиром я ставлю Нора, но он не вступит в мою спальню, и вы проследите за этим ради собственного же добра.
Знала Хельгунда, что это воинам понравится, хотя Нор и кусал себе пальцы от ярости. После того княгиня вернулась к себе и позвала Милку. Если бы карлица осталась возле дверей, норманнны, стерегущие спальню, тут же начали бы ее насиловать. Сама Милка по этому поводу никогда не жаловалась, но Хельгунда не желала слышать, как карлица за дверью стонет от наслаждения. Разве не достаточно была она сама возбуждена мыслями о Караке, чтобы еще слышать то, как другие успокаивают желания карлицы? Потому взяла ее в комнату.
Княгиня задула светильник, но заснуть не смогла. С неприятностью подумалось, что придется учиться жить без мужчины, и кто знает как долго. Милке было легче, ведь у нее имелся козел. Но то, что она с ним вытворяла, было просто отвратительно. Какак не должен узнать, что ей ведомо о таких извращениях, и что это она защищает Милку от наказания. Завтра же прикажет выгнать козла из конюшни, и пускай Милка научится подавлять свои желания столь же терпеливо, как и ее госпожа.
- А не боишься ли ты, Милка, что отдаваясь своему козлу, не родишь ты чего-то с рогами и копытами? – спросила она в темноте у карлицы.
- Ворожеи говорят, что петух не способен оплодотворить утку, бык – кобылу, жеребец – корову. И женщину способен оплодотворить только мужчина.
- А волки с медведями на Вороньей Горе?
- Ведь там же не настоящие волки и медведи, - отвечала та.
- Но зачем ты это делаешь? Ведь отвратительно же.
- Знаю, госпожа. Только он проникает в женщину глубже, чем мужчина.
Зачем она сказала это именно сейчас? Чтобы возбудить в Хельгунде какое-то странное, похожее на зависть, беспокойство?
- Я запрещаю тебе это, поняла! – крикнула Хельгунда. – Откажешься от него. Не потерплю я такой гадости при своем дворе.
Выплеснула княгиня криком свою злость на Милку и тут же заснула. Крепко заснула, так как и не услышала, как Милка покидает спальню, бесшумно обходит храпящих норманннов, что стерегут дверь в спальню Хельгунды, и спешит во двор, в конюшню. "Спрячу его, - размышляла Милка. – Укрою в посаде, где-нибудь в курятниках".
Своего черного и косматого козла держала она в той части конюшни, где стояли лошади княгини, и куда имел право доступа только один конюх. Когда хотелось карлице спариться с козлом, она допьяна упаивала этого конюха медом или же подливала в пиво маковый отвар, чтобы крепко спал ночью возле лошадей.
Милка открыла ворота конюшни и скользнула вовнутрь. Ее охватил резкий, душный запах конского пота и навоза, но для нее этот запах был приятным и даже возбуждающим, поскольку она всегда слышала, когда испытывала удовольствие с козлом. Запах этот предсказывал незабываемое наслаждение, и потому, даже днем, под каким-либо предлогом забегала Милка в конюшню, чтобы втянуть его в ноздри. Сейчас в конюшне было темно, конюх громко храпел на своей постели, лошади хрупали овсом. Карлица подумала, что, назло княгине, еще раз доставит она себе в конюшне это отвратительное удовольствие, и потому на ощупь прошла под стенкой до угла, где прятала козла. Как обычно, протянула она в темноте руку, чтобы нащупать пальцами косматый мех животного, но сейчас пальцы ее встречали только пустоту. Нет, не было козла в углу, кто-то забрал его, увел куда-то, украл…