А тут еще эта карлица Милка, у которой были такие сильные приступы вожделения, что она просто сознание теряла. А вожделела кого? Пестователя, о котором слышала, будто бы тот сын великана. Она рассказывала княжне, что в детстве познала парня, рожденного от великана. Член у парня был больше, чем у других. И эта дура-карлица взбеленилась и кричала, что должна отдаться Пестователю. Безумие проходило, когда на карлицу выливали ведро холодной воды. А простая порка не помогала. Милка заявляла, что когда ее отхаживают розгами по ягодицам, она имеет наслаждение, словно от мужчины.
Так что Хельгунда всматривалась в мрак над озером, глядела на костры на берегу. Не видела она того, что в это время юный Ходон предстал перед Пестуном и был готов вести отряд через мели на озере.
Даго сбросил с себя одеяние Пестователя и переоделся в зеленоватые одежды аскомана, так как багряный оставил Зифике. На плечо повесил ремень с Тирфингом. Одевшись так, вошел он за молодым Годоном в озеро, а вместе с ними сделали то же самое Авданец и три десятка лестков, проверенных во время похода против мардов. Все испытывали страх перед невидимым. Ноги грязли в иле, твердый грунт попадался лишь изредка. За ноги их хватали водоросли, им же казалось, что скользят по их телам руки утоплениц, что были владычицами каждого озера. Шли они в темноте, видя перед собой факела на защитных валах Гнезда. Иногда, когда ноги кого-нибудь западали слишком глубоко или наступали на колоду-топляк, слышался сдавленный окрик страха. Неоднократно пришлось Даго успокаивать своих людей.
Через мель продвигались они очень медленно и долго. Как вдруг очутились под высоким защитным валом, ощетинившимся тремя рядами наклоненных в сторону озера заостренных кольев. "Любой замок франков можно добыть. Этого же не добудет никто", - подумал Пестователь и вновь испытал громадное уважение к Нелюбам Пепельноволосым, которые смогли таким вот образом защищать свои земли. И задал себе вопрос: почему этот край, столь сильно фортифицированный, никогда не был отмечен в Фульдских Хрониках, и только лишь слухи ходили об этих землях среди ученых мужей в Аахене? Или же Нелюбы Пепельноволосые сознательно распускали лживые вести, что за Висулой проживают толькео лишь дикие народы, не признающие никакой власти? Быть может, хотели они, чтобы их оставили в покое, позволили вырасти в силе, равной франкским маркграфам. И только Голуб по причине доброты своей растратил все их усилия понапрасну. Но не до конца. Он, Пестователь, если захватит Гнездо, создаст тут державу, более могучую, чем при Нелюбах, и тоже прикажет Хериму распускать сплетни, будто бы народ здесь дикий, никакими богатствами не владеющий, а сами люди раз в году превращаются в волков.
- Тайный проход закрыт, - голосом, в котором был слышен испуг, сообщил Годон.
Сейчас они находились на маленьком очке суши, прилегавшем к нашпигованным острыми кольями защитным валам, настолько крутым, что человек не смог бы по ним вскарабкаться. Зато сверху на них могли сбрасывать валуны и бревна, \лить кипяток.
- Это измена, давайте отступим! – воскликнул кто-то.
Но разъяренный Авданец, который все время тащил с собой самый тяжелый молот, сейчас размахнулся им и ударил в деревянные ворота. И сделал так раз, другой и третий, так что доска у засова треснула. Двери распахнулись настежь, и они увидели перед собой черный провал идущего поперек валов подземного коридора. Какие опасности таились в этом мраке? А вдруг там уже ожидали норманны с дротиками и обнаженными мечами?
Этот тайный проход был Годону известен. Он прошел в него и нащупал захват, в который был вставлен факел. После этого он долго высекал огонь, пока факел разгорелся и дал свет. Никакой ловушки в коридоре не было. Подсвечивая себе факелом, они медленно шли гуськом в узкой штольне, сложенной из толстых бревен. Пол штольни слегка поднимался вверх, а закрывали проход еще одни двери, плотно набитые гвоздями. Но эта дверь была оставлена приоткрытой…