- Покажи нам лже-Хельгунду! Покажи нам лже-Хельгунду! – орали воины Даго.
Дошло теперь до Ибраима, что нехорошо он поступил, приняв у себя княжну, даря ей дорогие одежды, предоставляя эскорт в дорогу в державу висулян. Следовало ему задержать ее, а теперь выдать этим воинам. Только вот откуда ему было знать, что пойдут так дела, что высохнут трясины и болота, что Калисия станет легкой добычей для наезда.
- Признай хотя бы, что принимал у себя не княжну Хельгуду, но похожую на нее женщину, то есть – лже-Хельгунду, - предложил Ибраиму Пестователь.
Но Ибраим, в первую очередь, был купцом, для которого слово означало больше, чем жизнь. За одно его слово в далекой Вроцлавии можно было получить товары и золото; и он сам доверял другим купцам, принимая от них только лишь слово. Оно среди купцов было наиглавнейшим. Так что гордо ответил он:
- То была истинная княжна Хельгунда. Я узнал ее, поскольку несколько раз с ней встречался. Я могу прекратить быть властителем Калисии, но если скажу я неправдивое слово, перестану быть купцом, а это хуже смерти. Не произнесу я неправдивое слово, но, если хотите, дам вам много возов с золотом, невольниц и всяческие товары. Каждый уйдет отсюда, сгибаясб под тяжестью добычи.
- Ты что же, меня за грабителя принимаешь? – гневно спросил его Даго. – Не за добычей я сюда пришел, но за правдой. Нет таких сил и таких чар, чтобы воскресить четвертованную под мечами женщину. Ложью ты запятнал свои уста. Уйди с глаз моих, ибо презираю я тебя.
И говоря так, ушел Пестователь в свой шатер, а Ибраим вернулся в Калисию, не договорившись о мире.
Когда же ушли они, спросила Зифика у своего мжа в присутствии Авданца и Палуки, Дунинов и Лебедей:
- Чего ты на самом деле хочешь, Пестователь? Он не воскрешал княжну Хельгунду, и ты не заставишь его сказать ложь.
И жестко ответил Пестователь:
- Калисия должна быть сожжена и сравнена с землей. На ее месте построю я всего лишь небольшой град.
- Так ты, господин, желаешь крови и убийств, насилий и пожаров? – перепугался Дунин.
Поглядел на него Даго с презрением и сплюнул ему под ноги:
- О чем тут говорить с глупцами, что не видят дальше конца своего собственного копья? Если не станет Калисии, купцам из Вроцлавии придется строить склады в Познании или в Гнезде и там открывать свои торжища. Искусство правления учит, что не только ишь ради своей славы воюет повелитель, но прежде всего – за торговые пути, за купеческие торжища, за богатство для края своего. Это я уничтожил Друзо, и с тех пор выросло могущество Гедана. Тысячу лет существовала Калисия, ну а я сделаю так, что не будет ее. Ненавижу ее, ибо она вошла в историю, а вот люди вокруг нее остались позабыты.
На следующий день на рассвете приказал Пестователь пяти сотням своих щитников ударить со стороны почти что сухих сейчас болот на слабее всего защищенную часть посада. Когда же вскарабкались щитники на валы и смогли открыть главные врата, в град ворвались три сотни савроматских воинов, и случилась такая резня, о которой на этой земле никогда еще не слышал. Три дня и три ночи горела Калисия. Тысячи людей: мужчин, женщин и детей были взяты в неволю. Огромная добыча досталась захватчикам. Воины сделались настолько богаты, что золото стало дешевле, чем до сих пор серебро, ну а серебро сделалось дешевле, чем до того солома.
Рассказывали, что когда бои уже шли внутри защитных валов Калисии и на ее улицах, в горящий град въехал Пестователь во главе ста пятидесяти лестков и лично напал на двор повелителя Ибраима, где спрятались наиболее выдающиеся наемные воины града.
Рассказывали, что меч, называемый Тирфингом, рубил людские шеи, словно серп срезает колосья в поле. Белый плащ Пестователя весь был забрызган кровью, он же сам так долго сражался, пока не ворвался в комнату Ибраима и собственноручно отрубил тому голову. Только лишь после того прекратил он сражаться, голову Ибраима приказал он насадить на высокую пику, а вырезанный из той же головы язык приказал нацепить на острие копья, помещенного рядом с головой бывшего повелителя Калисии.
- Так будет наказан всякий лжец, - заявил после боя Даго. – Так случится с всяким, кто увидит воскрешенную Хельгунду и не скажет, что это лже-Хельгунда.
Нашлось несколько горожан, которые сумели избежать резни и сбежали к Караку. Рассказали они обо всем князю и его новой супруге, княжне Хельгунде. После того всю ночь плакала княжна в ложе молодого Карака и умоляла его, чтобы собрал он войско и отомстил Пестователю. Только тот был беспомощен, так как выбил своих богатеев, не было у него ни многочисленных войск, ни командиров, а тут еще через Моравские Врата вновь вступили отряды Ростислава и, полностью разграбив град Висулу, с добычей вернулись они домой. Карак считал, что ему еще страшно повезло, что не направились они под Каррадонон и не начали осаду.