Только поддался Пестователь мужским своим желаниям, когда Херим подошел к нему с хитростью, говоря:
- Много имеется в твоих лесах и серн, и кабанов. Не знаю, ведомо ли то тебе, что если желаешь, охотиться и на женщину можно. Сказал мне Зидал, что в хижине седельщика, живущего за Медвежьим Оврагом, держит он для себя целых три невольницы сарацинского племени, взятых в Калисии. Сам я никогда их не видел, только слышал об их красоте и заплатил за них Зидалу две гривны.
И дал Даго две гривны для Зидала. С тех пор вновь частенько отправлялся он на охоту, только уже без Ольта Повалы, без Ящолта или Спицимира, только лишь с кучкой из всего двух десятков лестков. Как правило, после недолгой охоты, приказывал он им разжечь костер в Медвежьем Овраге, а сам на целую ночь отправлялся в хижину седельщика.
Упал первый снег и очень тонким слоем покрыл всю пахотную землю, осел на лугах и уютно устроился в лесах. Как-то раз вызвал Даго к себе десяток лестков и, подгоняемый желанием поиметь женщину, ранним утром поскакал на охоту в сторону Медвежьего Оврага. Восхитил его мир, покрытый белизной снега, и зимнее солнце, на его глазах превращавшее снежинки в мерцающие капли воды, обвешивающие ветви. Был Даго впечатлителен к красоте мира и поглощал окружающие его виды, едучи на белом коне, вслушиваясь в грохот серебряных подков. Клубы пара исходили из конских ноздрей, у людей тоже пар из уст валил, легкие свободно вдыхали резкий, декабрьский воздух. "Так стану ездить я на охоты в мире мертвых, называемом Навью", - размышлял Даго и потряс головой, вспоминая свои беседы с христианскими монахами при ромейском дворе. Все казалось им грехом, страх перед адом перечеркивал любую радость в жизни. Верили они в суд своего Бога, которого рисовали наподобие старца с бородой, и утверждали, будто бы он воскресит умерших. Но тут же приказывали хоронить покойников без сожжения, ибо их Бог не обладал силой воскрешать людей из пепла в глиняных урнах, из выложенных камнями ям, или же, как Хлодра, из каменной ладьи. Даго же верил, что в Нави встретит Хлодра такого же, как при жизни, и такую же, как при жизни, Астрид, что любила мужчину сильнее самой себя.
Снег тоненьким слоем лежал на земле, почва под ним тихонечко отдыхала. Из-под соломенных стрех в вёсках поднимался кверху дым, и словно бы надолго застывал в безветренном воздухе. Из-за оград доносился собачий лай и мычание скотины; кмети, что жили рядом с Гнездом, чувствовали себя в безопасности и жили богато. Он, Даго, сделает их еще более богатыми, когда из новых венных походов привезет добычу; станут они есть из серебряных мисок и пить из посеребренных кубков. Никогда он не позволит, чтобы нога чужого воина потоптала хотя бы один загон хлебов. Женщины этих кметей родят новых воинов, и те – когда подрастут – с каждым годом станут жить все богаче.
Он, Даго, рожденный от женщины карликового рода Землинов, взял эту землю в свое пестование. Он, выгнанный на луг под Черным Бором, противостоял волчице, поскольку зачал его великан Боза. Это правда, что иногда в нем пробуждалась кровь карликов. Так случилось, когда отпустил он из Гнезда живую Хельгунду. Но гораздо больше раз бывал он великаном, дающим жизнь и дающим смерть. Херим опишет его историю, расскажет о сражении с драконом, о великанских спалах, от которых остались только песни. И он, Даго.
Он въехал в лес, вырубленный ради строительства и укрепления валов и домов Гнезда. Только дальше охватил его полумрак пущи и тишина безлистой чащобы. Чем дальше он ехал, тем более настырной становилась мысль о трех южных женщинах, живущих в роскоши в хижине седельщика. Херим с Зидалом позаботились о том, чтобы у них были красивые посеребренные сосуды для купания, благовония, гребешки для волос и богатые одежды. Их ладони были чрезвычайно деликатными, прикосновения их губ приносили огромное наслаждение. В занятиях любовью проявляли они полнейшую преданность и совершенное отсутствие стыдливости – совсем иначе чем Зифика и местные женщины. Только лишь при воспоминании о княжне Хельгунде живее билось сердце Даго. Не понимал он самого себя, когда позволил ей покинуть Гнездо. "Околдовала она меня", - подумал он и почувствовал в себе ревность, что теперь телом Хельгунды пользуется Карак, в то время как сам он, Даго, должен украдкой невольниц с юга.
Даго оглянулся за спину и приказал воинам, чтобы те поехали в Медвежий Овраг. Там пускай они разожгут костер и ожидают его до рассвета. А утром они отправятся на Белые Болота, где, быть может, им удастся окружить лося.