От князя Карака получил он издевательскую весточку, что, раз не подал он руку помощи осажденной в Гнезде княжне Хельгунде, рз отдался в пестование Даго, пускай теперь еще сильнее сгибает выю. От пырысян пришло известие, что они перессорились между собою и теперь готовятся поравняться понесенными обидами. От Длинноголовых пришло сообщение, что их повелителя свалила болезнь, а от Крылатых людей – что воинов у них всего лишь столько, чтобы обеспечить безопасность собственных границ. Князь Гедан горделиво молчал, но знали все, что его воины никогда не покинут своей твердыни, так как опасаются нападения аскоманов, которых подстрекал против него повелитель Юмно, князь Хок.
По совету всего семейства Дунинов, выбрался Дунин Толстый на самую Воронью Гору, где сложил в жертву рослого телка, окропил его кровью священный камень, а мясо раздел жерцам и ворожеям, попросив их, чтобы пояснили они ему, почему травит его самого странное беспокойство.
Долго глядел в огонь Дунин Толстый, а длинноволосый ворожей бормотал непонятные слова. Время от времени он прерывал свои бормотания и спрашивал у Дунина:
- Что видишь ты в огне, комес?
- Ничего не вижу, - отвечал ему Толстый, поскольку именно так и было в действительности.
Когда же ворожей в третий раз спросил о том же самом и получил такой же ответ, заявил он:
- Раз ничего ты не увидел, это означает, что ничего и не можешь увидеть.
Рассердился комес Дунин и захотел убить ворожея, но вспомнил он, какая судьба встретила Гизура и удержался от преступления.
И тогда устроил Дунин Толстый громадный пир, так как более страшными казались ему вылазки Пестователя, чем его присутствие во дворище. Пестователь выпил много меда, перескочил через стол и под звуки музыки сам станцевал танец меча, пробуждая восхищение присутствующих женщин. Но прежде чем закончил он танцевать, перескочил через столы Дунин Бородатый и тоже начал исполнять танец мечей. Но сделал он это столь неудачно, что чуть не ударил клинком Пестователя. Жизнь Даго спас лишь позолоченный панцирь.
Пир тут же прервали. И сказал Пестователь Дунину Толстому:
- Ты должен осудить своего брата, ведь он чуть не лишил меня жизни.
И осудил Дунин Толстый своего брата, Дунина Бородатого, посадив его на неделю в комнату под замок.
На следующее утро объявил Даго, что травит его Жажда Деяний, и потому желает он драться на мечах. Кто получит его, получит от Херима сто золотых нумизматов.
Но тут же предупредил Даго, что меч его зачарован Одином, и если вытащит его ихножен ради битвы – должен будет пасть труп. Обрадовался Дунин такой возможности убить Пестователя, не прибегая к измене или же заговору, и нашел в своем войске человека по имени Богуш, который лучше всех владел мечом, и не было никого в Познании, кто бы лучше сражался.
Вышел Даго в своем белом плаще на двор крепости, без шлема, только лишь со Священной Андалой на белых волосах, в золотистом панцире, с круглым щитом. И встал против него Богуш, в красном кафтане, в толстой кольчуге, с удлиненным щитом. Меч Даго был короче меча Богуша, да и сам Богуш казался выше ростом, шире в плечах.
Разрешено было, чтобы на бой глядели женщины Дунинов, воины и чернь из посада. Было это как раз в полдень пятого дня месяца сбора осколы, когда на реке начал трескаться лед, а в воздухе чувствовался скорый приход ранней весны..
Опустил Богуш на лицо личину франкского шлема, и стал совсем пугающим, словно чудище какое. Прикрыл он левое плечо покрытым листовым металлом щитом, и с длинным мечом в правой руке начал наступать на Даго. Но тут словно молния блеснул меч Пестователя и страшно рубанул Богуша. Если бы тот не прикрылся щитом, плечо точно было бы отрублено.. Затем сделал Богуш шаг вперед и трижды замахнулся мечом, и всякий раз его удары парировал щит Пестователя. Когда же готовился Богуш принять на правое плечо очередной удар Тирфинга, конец клинка Пестователя вдруг очертил вокруг него светящийся круг, затем, совершенно неожиданно, очутился в левой руке Пестователя и ударил Богуша в левый бок, пробив кольчугу и ломая ребра. Зашатался Богуш, и туд Даго рубанул его по шее и снес голову.
Следящие за боем женщины были ужасно возбуждены, ноздри у них дрожали, словно крылышки мотылька, когда же рванул поток крови из перерубленной шеи Богуша, некоторые из них вскрикнули, словно при наслаждении с мужчиной, одна же – самая младшая жена Дунина Толстого – бросилась Даго на шею и поцеловала его в губы.