Видел Ящолт, как вынул Даго из кошеля золотой нумизмат и далеко-далеко забросил его в зеленоватые волны, тем самым принося жертву могущественным морским богам.
Той ночью, в шатре, поставленном на судне, плывущем вверх против течения реки, Даго глядел, как у него на глазах Гедания снимала с себя одежды, чтобы улечься на лежанке, покрытой шкурой лося. Делала она это без особенной охоты, но полностью осознавая свою обязанность перед супругом. Сама она Даго не желала, как, впрочем, никогда не желала какого-либо мужчину, но вот она стала женой этого человека и лолжна была рожать детей. "Всегда ли нужно садиться за стол, когда ты голоден? – размышляла она. – Всегда ли пьешь пиво, когда на него имеется охота?". Движения ее были неспешными и сознательными; она тщательно складывала одежду, а затем – уже полностью нагая – взяла в руки длинную белую сорочку. В свете масляной лампы Даго видел желтоватое лицо девушки, птичий профильт, тело, лишенное женских округлостей, костистое, словно бы высушенное и с обвисшими ягодицами – и не испытывал он вожделения. Он был обязан с нею соединиться, вот только что-то его от нее отталкивало.
Когда же, в конце концов, Гедания улеглась на ложе, сам он вышел из шатра, чтобы попросить кого-нибудь из служанок принести кубок сытного меда для разогрева собственной крови. Небо было звездным, служанки спали вповалку на соломе, раскиданной на палубе. Даго присел возле одной из них, прозванной Зена, невысокой и кругленькой. Он разорвал ее блузку на груди, когда же та, перепуганная, хотела было закричать, положил ей ладонь на губах и показал свое лицо. Та поняла, что ей следует молчать, поскольку ее лапает повелитель. Быстро дыша, женщина чувствовала, как его пальцы мнут ее крупные, твердые груди, в то время как вторая рука уже проникла ей между бедер и уже шастала по голому животу и лону. Под юбкой владел он всей ее наготой, которая насыщала его осязание. Женщина была теплой, а его руки – холодными. Зена чувствовала, как постепенно они становятся теплее, как дыхание мужчины становится быстрее. Ей казалось, что сейчас вот придавит он ее своим телом и успокоит свою похоть. Только Даго неожиданно вскочил и направился в шатер, задуд коптилку и прямо в одежде набросился на Геданию, задрав ей сорочку. Своим сильно напрягшимся членом пробил он ее девственность, так что девушка напряглась от боли. Но не вскрикнула, так как гордость княжны запрещала ей это, она лишь крепче стиснула свои узкие губы, облегченно принимая семяизвержение. Гедания была счастлива тем, что все случилось так быстро, и вот уже супруг спит рядом, она же достойно исполнила свою обязанность.
Только лишь в Гнезде, она, скорее, догадалась, чем узнала, что теперь у двери ее спальни всегда должна спать Зена, простая девушка с розовыми щеками, алыми губами и округлыми формами. Даго гладил тело девушки, насыщал взгляд ее наготой, и только лишь потом входил в ложе Гедании только лишь затем, чтобы наполнить ее лоно собственным семенем, словно в какой-нибудь гадкий сосуд. Гедания ненавидела эту девку, но никогда ей этого не показала, ибо слишком уж много гордыни скрывалось в душе Гедании. Ей и самой казалось странным, что, пускай, и она тоже не желает Даго, тем не менее, его ревновала.
Потому-то, когда забеременела и уже не сомневалась в том, вызвала она к себе Зену и, стоя у окна, не глядя на девушку, спросила:
- Так имел тебя когда-нибудь мой муж, Пестователь?
- Нет, госпожа. Он только лишь часто гладил меня, мял мои груди и совал пальцы в женское естество.
На что княжна с гордостью заявила:
- А меня он наполнял семенем, и вот теперь я беременна. Пестователь много раз был во мне, а в тебе – никогда, поскольку ты простая девка, а я – княжна.
В тот же день она сообщила Даго, что теперь ему уже не нужно каждую ночь приходить к ней, так как она ждет ребенка. Даго и не заметил, что Зена исчезла из-под двери ее комнаты. Никогда не узнал он, что девушка была убита, а отрезанные ножом ее срамные губы прибмли гвоздем к вратам града.