Рассказывают, что Гедания с первых же дней пребывания в Гнезде, прежде всего, посвящала свое время наведению порядка в разнузданных, по ее мнению, обычаях народа и воинов из окружения Пестователя. Не только Хериму, но даже и самому Пестователю, опасаясь суровости Гедании, пришлось попрятать своих наложниц в ближайших городках у лестков. Именно об этих временах вспоминает древний хроникер: "если где нашли какую-то блудницу, обрезали ей срам, чтобы таким вот дурным и жестоким способом покарать, а после того – если достойно об этом говорить – этот стыдливый кусочек плоти вешали над дверь ее дома. Если же кто-то из мужчин осмеливался заниматься развратом, такого вели на торговый мост и крепили к нему, вбивая гвоздь через мошонку с яйцами. Затем рядом ложили нож и оставляли выбор: или там умереть или отрезать себе эту часть тела".
И не было во времена правления Гедании такой недели, чтобы не обращались к Пестователю лестки, градодержцы и даже воеводы, уговаривая того, чтобы он предпринял какой-нибудь военный поход, чтобы могли они очутиться подальше от Гнезда и Гедании.
И рассказывают, как княжна Зифика с радостью слушала сообщения из Гнезда, и воинам Пестователя, что прибывали к ее двору в Высоком Граде, говорила с издевкой:
- Теперь имеете вы настоящую королеву, наибольшей заботой для которой есть то, что женщина или мужчина делают с тем, что имеется у них между ногами. Наступит такое время, когда на коленках вы приползете ко мне, умоляя, чтобы я со своим сыном, Киром, возвратилась в Гнездо.
Три раза Даго обращал внимание Гедании, что слишком уж она сурова в вопросах нравственности. И услышал он в ответ:
- Раве не стерегу я, господин мой, твоего доброго имени как Стража Нравов? Народ, господин мой, он словно грязь. Если желаешь что-то слепить из него, нужно все время мыть руки.
Даго молчал. Ибо учила Книга Громов и Молний: "Если повелитель желает отобрать у народа волю в любом деле, поначалу ему следует начать с того, чтобы отобрать волю обычаев и нравов и введения суровости в их жизни, называя развратом все, чем до сих пор он радовался. Потому даже в доме своем, даже с женой и наложницей в ложе не может он чувствовать себя свободным, ведь от свободы обычаев и нравов начинается всяческая людская свобода".
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ЛЕНЧИЦ
Зима пришла суровая, хотя и бесснежная. С началом месяца, называемого грудзень, огромная масса эстов (целых три племени: помезане, сасины и галинды) под руководством кунинга по имени Дывина коварно напала на Мазовию и сожгла град Цехана. После, эта же орда, обойдя Плоцк и Высокий Град, пошла на край Длинноголовых Людей, которыми правил пожилой уже князь по имени Ленчиц. Тут же Зифика прислала в Гнездо людей с известием об этих событиях и попросила Пестователя. Чтобы тот прислал в Плоцк свою армию или же сам прибыл лично и помог ей закрыть их возвращение домой, когда станут они возвращаться с добычей и невольниками, добытыми в краю Длинноголовых. А поскольку Пестователь имел тогда более двух сотен осевших в Гнезде лестков в качестве личной дружины, да еще три сотни лестков распыленных по градам и весям вокруг Гнезда, но готовых встать под его знамя по первому же требованию; да еще более четырех сотен щитников, сорок возов с харчем для людей и кормом для коней, вот он всех и учел; а в качестве военачальника этой армии, которая должна была помочь Зифике, Пестователь назначил Ольта Повалу, поскольку тот уже вырос, и было ему целых шестнадцать лет, и, воспитывая парня, Даго весьма юношу полюбил. Дал он юноше плащ воеводы, назначил под его командование две сотни лестков и две сотни щитников, сорок возов с едой и кормом для лошадей и послал в Плоцк, приказав, однако, чтобы Ольт не подчинялся Зифике, но сохранял самостоятельность и действовал так, как может подсказать ему разум воеводы. Конечно же, Пестователь мог сам отправиться в Мазовию со всеми своими силами и лично вызвать на помощь армии Авданца и Палуки, только это не казалось ему необходимым, к тому же не желал он делать Зифику такой уверенной в себе и в своем расположении к ней. Иьо с какого-то времени стали доходить до него странные вести – а приносили их люди Спицимира – будто бы Зифика все время вооружает и увеличивает число своих савроматских воинов. Что нет у нее никакого постоянного любовника, что забавляется она с молоденькими парнями, а затем их втайне убивает, не вызывая этим каких-либо протестов со стороны подданных, поскольку так всегда поступали Дикие Женщины. Но не это заставляло Даго сохранять осторожность, поскольку плевать ему было на похотливые поступки госпожи Мазовии. Быть осторожным его заставлял факт, что Зифика все так же оставалась его женой, хотя у него уже имелась другая, Гедания, сейчас уже на четвертом месяце беременности. Зифика не скрыла перед кем-то своих мыслей – тут же подхваченных Спицимиром и переданных Пестователю – что когда силы ее станут больше, она заставит Даго признать Кира своим первородным сыном и наследником.