- Приветствую тебя, Ольт Повала, приветствую и твоих воинов, - произнесла Зифика своими полными алыми губами. – Радует меня твой вид, ибо ты вырос красивым юношей. Думаю, у тебя уже и женщина была.
- О да, госпожа, - с похвальбой в голосе признался Ольт Повала. – Наслаждение с женщиной познал я, когда исполнилось мне четырнадцать лет. Потом я неоднократно пользовался женщинами, пока новая жена Пестователя, княжна Гедания, не запретила мне того вплоть до семнадцатого года жизни. Зато Пестователь сделал меня воеводой и позволил покинуть гнездо. Теперь мне уже никто не может чего-либо запретить. Вот только, и в этом я признаюсь откровенно, ни одна из тех женщин не была столь красива, как ты, госпожа.
Зифика ласково усмехнулась парню и сказала:
- Сама вижу, что ты уже мужчина, Ольт. И все же Пестователь не отдал тебе Крушвиц, как обещал.
- И не отдаст, госпожа. На новых землях получу я власть, и род мой там будет множиться.
- Только ведь новые земли еще нужно добыть, - заметила Зифика.
- Да, госпожа. Для того Пестователь и готовил меня к боям и дал мне войско, несмотря на молодой возраст и небольшой опыт. Уже завтра мы выступим из Плоцка. Остановимся только лишь в Рацёнже, а уже потом, между сожженным градом Цехана и Рацёнжем выставим засады на возвращающихся эстов. Никто из них не может уйти живым. А если даже кому-то и удастся прорваться сквозь наши ряды, пускай понесет известие о поражении своего народа.
Зифика пригласила Ольта Повалу на пир, где поила его медом и вином, раз за разом глядя по коленям. Ольту же женщина показалась чрезвычайно притягательной, поскольку одета была в обтягивающую шерстяную блузу и такие же штаны, изготовленная из шерсти одежда подчеркивала ее женские формы: большие груди, выпуклые ягодицы, округлые бедра.
Поглаживая Ольта по колену и пробуждая в нем плотское желание к себе, Зифика расспрашивала у юноши про жизнь в Гнезде.
- Ходят слухи, - говорила она, - что новая супруга Пестователя, Гедания, не позволяет вам жить свободно и познавать наслаждения. Женщинам, что пользуются естеством своим, она приказывает обрезать срамные губы, а мужчинам пробивает гвоздем мошонку. Правда ли это или же ложь?
- Правда.
- Имеются такие, которые, опасаясь наказания за разврат, спрашивают меня, можно ли им сбежать из Гнезда, и приму ли я их у себя, на Мазовии. Передай им всем, Ольт: я всякого приму. Если же ты покинешь Пестователя, у меня станешь великим вождем. А у вас ведь отобрали право давать и получать наслаждение, самую величайшую из вольностей человека. Разве не так, Ольт Повала?
- Так, госпожа, - признался Ольт Повала, поскольку терпеть не мог княжны Гедании. Но то, что говорила Зифика, звучало как предложение изменить Пестователю, потому-то он больше ничего и не сказал. Женщина же, как будто понимая, что парень испытывает, похвалила Пестователя:
- Многие покинут его по причине отсутствия вольности, тогда он выгонит Геданию и пригласит меня снова в Гнездо. А со мной – и моего сына. Гедания – злая женщина, она опутала чарами Пестователя, который хорошо сделал, позволяя купцам плавать по Висуле. Купцы станут останавливаться не только в граде Влоцлава, но и в Плоцке, из-за чего будет польза и для них, и для нас.
Когда же Ольт Повала сообщил Зифике, что Гедания уже на четвертом месяце беременности, та провела его в свои комнаты и показала двухлетнего ребенка, того самого Кира.
- Это он первородный сын Пестователя. Присмотрись, разве похож он на карла?
И она приказала привести других двухлетних детей, чтобы Ольт мог сравнить их с Киром. Только парень уже был слишком пьян, впрочем, не было у него уверенности и в том, что детям, которых приказала привести хозяйка, исполнилось уже два года, а не меньше. Он хотел сказать, что Пестователь не имеет в виду рост ребенка, ведь и сам Пестователь – несмотря на то, что он великан – ростом не сильно выше других. Женщина, которая рожает великана, умирает при этом. Такова правда. Только Ольт не сказал этого, опасаясь гнева Зифики. Не сказал он, правда, и того, что, хотя и в самом деле имел он несколько девок, были они молодками, как и он сам мало чего знавшими об искусстве любви. Зифика же показалась ему женщиной зрелой, о ее странной женской жадности при дворе в Гнезде ходили поражающие слухи. Так что, хотя Ольт Повала ужасно желал ее как женщину, в то же самое время опасался очутиться с нею в ложе. Потому-то, хотя хозяйка и гладила ему бедра и предлагала ласкать ее между ног, на пиру он притворился настолько пьяным, что его пришлось отводить в предназначенные ему комнаты. А на следующее утро воины уже были в пути, он во главе своей армии, Зифика же вела триста конных савроматов и две сотни пеших, еще с нею было сорок возов, в том числе – один громадный, на который каждую ночь ставили шатер, в котором она спала.