Тем временем, Дывина уже десятый день осаждал град, в котором находился Ленчиц Белый, подчиненные же вождю эсты грабили и уничтожали Край Длинноголовых Людей. Страна эта не была обширной, зато густо заселенной, здесь было полно градов и вёсок. По причине вырубленных лесов, которые были превращены в поля, поскольку земля здесь была необычно урожайной, местное население скрывалось от эстов только по болотам и топям, поросшим лозой и ольшиной, потому-то эсты без труда брали в неволью мужчин, женщин и даже детей. Городки оказались не слишком способными к обороне и сопротивлялись слабо. Только сам град Ленчиц, где проживал повелитель, было трудно захватить, поскольку его выстроили по стародавнему способу. Внизу валы имели более тридцати саженей ширины, повыше землю перекладывали колодами. Толстые бревна укладывали поперек направления вала, слой стволов повыше параллельно и снова поперечно до самого верха, где стояли крупные избицы с валунами и землей. Пустые пространства между бревнами заполнялись глиной. Три ряда наклоненных в сторону неприятеля и заостренных колов перекрывало доступ к валам, да и на вершине вала тоже шел высокий частокол. Не было людских сил или машин, чтобы подобное строение нарушить или взорвать. И все же Дывина решил град добыть. Ибо из показаний пленников следовало, что у Ленчица Белого в граде имелась большая сокровищница, Дывина же буквально трясся от жадности, чтобы эту сокровищницу ограбить. Но случилось так, что в нападении на валы града десятки эстов уже погибли, множество было ранено, осада затягивалась. Эсты видели крыши домов и двора, собранные на маленьком пространстве среди валов, они посылали туда зажженные стрелы, только крыши были покрыты толстым слоем мха, а потом еще упал снег, и крыши никак не желали загораться Впрочем, защитников, гасящих стрелы, можно было видеть и на крышах. Дывина предполагал, что в граде, на который эсты коварно напали, не будет запасов еды, так что вскоре осажденные пойдут на переговоры. Дывина был готов взамен за знак почтения в золоте отступить от осады Ленчица и задуть в рога, тем самым давая знак к возвращению.
Не знал Дывина, что Ленчиц Белый лежал в своем ложе тяжело больной, очень редко приходя в сознание. Его сын пробился к Пестователю, и никто, кроме старого повелителя не имел права принимать решение о сдаче града или о каких-либо переговорах с осаждавшими. Верховный военачальник Длинноголовых, Долята, неоднократно спрашивал у старого князя, что ему делать, но ответа не получал, и потому все так же требовал защищать град. А ведь когда ночью с валов были видны сотни костров, разожженных с двух сторон от града, днем же можно было видеть сотни шалашей из лозы в которых эсты прятались от холода, практически все защитники были уверены, что с эстами необходимо договариваться. Не хватало лишь согласия старого повелителя.
Тем временем, разгулялась метель. Снег валил три дня, и в это время эсты и не пытались атаковать защитников, прячась от холода у костров, которые постоянно раскидывал ветер и засыпал снег. Когда же выглянуло солнце, Дывина приказал разделить силы эстов. Часть из них, вместе с пленными и скотиной, должна была отправиться в обратный путь; вторая же часть должна была оставаться под градом и осаждать его. Дывина опасался того, что снег и мороз могут уменьшить его добычу, что многие пленные умрут, что падет скотина в дальнем пути в страну эстов. Так что из окрестных вёсок собрали возы и приделали к ним полозья. На эти возы посадили взятых в неволю женщин и детей. Попавшие в неволю мужчины должны были брести пешком вместе со стадами скотины и лошадьми.
Вскоре главный военачальник Долята выявил к своей радости, что костров вокруг града горит теперь вполовину меньше; он тут же сообщил об этом старому князю, который как раз пришел в себя.
- Нехорошо я поступил, - пробормотал Ленчиц Белый, - союзничая с убившим отца Караком и Крылатыми, поскольку теперь вот сами должны противостоять эстам. Но, возможно, еще хуже поступил я, соглашаясь на то, чтобы мой последний сын отправился к Пестователю и отдался ему в пестование. Эсты уничтожат наш край, но ведь когда-нибудь уйдут. А вот захочет ли уйти Пестователь?
У ложа больного старца стояли на коленях две его красивые юные дочери, они тут же завыли. Сами то они были княжнами и много наслушались о лестках, которые ненавидели властителей и убивали князей и богачей. Девицы боялись за собственные жизни.