Какой-то слуга или невольник указал ему дорогу в комнаты старого повелителя. Посреди помещения стояло там ложе с лежащим без сознания князем, возле него выли две его дочери и слуги. При появлении Пестователя сделалось тихо.
Пестователь подошел к княжескому ложу, снял с головы шлем и бросил его на пол. После этого привстал он на одно колено и сказал, целуя беспомощно лежащую на постели ладонь умирающего:
- Отче мой, вот я и прибыл, наследник твой…
Говорят, что величие Пестователя было столь велико, что умиравший и лежавший до сих пор без сознания Ленчиц Белый после этих слов открыл глаза и осознанно поглядел на Пестователя.
- Позор тебе, Пестователь, - прохрипел Ленчиц Белый. – Стократно позор тебе, ибьо пестование твое – это смерть и неволя. На самом деле ты изменник и клятвопреступник. Разве так поступает истинный повелитель?
Тут поднялся Даго и презрительно промолвил, глядя на умирающего старика:
- Искусство правления людьми учит, что обещания выполняют только в отношении сильных, а не слабых. Так что стократный позор тебе, Ленчиц Белый, поскольку, хотя и ослабела твоя рука, ты не отдал власти в руки ни одного из своих сыновей, делая край беззащитным. Позорно желать до самого конца пить сладость власти. Позор был бы для меня, если бы не расширял я собственные границы оружием или клятвопреступлением.
Кожа на лице и на лысой голове Ленчица давно уже пожелтела. Только лишь давно не подстригаемая борода словно белая повязка закрывала его щеки. Шевельнулись бледные губы Ленчица, но ни единого слова он не произнес. Вздохнул глубоко и испустил дух, а Пестователь закрыл ладонью века глаз его. А поскольку ладонь Пестователя покрыта была кровью после убийства Доляты, то на глазах и на щеках Ленчица остались багровые кровавые полосы. Могло бы даже показаться, что Пестователь убил и его, только ведь всем было ведомо, как обстояло дело, и именно такой правде дали впоследствии свидетельство.
А в это же самое время, Ольт Повала, глубоко дыша и оттирая пот с лица, соскочил с коня и поглядел на большое поле под весью Глиноецк – все засыпанное трупами, с которых местные кмети уже ободрали одежду, и теперь те – нагие и пожелтевшие – валялись на снегу. С рассвета и до самого полудня расправлялся он с армией эстов, обремененных массой саней, невольников, скотиной и лошадьми. Спрятавшись в лесу, он терпеливо ожидал, пока эсты не переправятся через замерзающую Вкру, а потом с двух сторон атаковал их и победил. Лишь отдельным эстским воинам удалось сбежать в глубину леса. На поле и на берегу реки полегло более сотни эстов, раненных же добивали воины Повалы. Сам он тоже убивал, переваривая чувство, что вот он сделался настоящим мужчиной. Ольт устал от постоянной работы мечом, от рубки и резания людских тел, но он все еще упивался собственной силой и мужеством. Парень милостиво глядел на то, как его воины забирали оружие у павших, как они спаривались с освобожденными из неволи женщинами Длинноголовых, как собирали в табуны разбежавшихся лошадей. Он ведь по-настоящему был победителем, поскольку Зифика, которая укрылась со своим войском возле сожженного града Цехана, напрасно ожидала прибытия эстов. Ведь неприятель пошел по дороге на Глиноецк, так что вся добыча и вся радость от победы досталась не ей, а ему – Ольту Повале. И какую же награду даст ему за это его повелитель - удивительнейший Пестователь?
Вечером устроили пир возле громадных костров, не заботясь о голых трупах. Воины делили награбленное эстами, ибо – как это приказал Пестователь – схваченные в неволю люди из Края Длинноголовых, их скот и лошади должны были вернуться к себе домой, который – и об этом Повала не знал – с тех пор и навсегда должен был стать краем Пестователя.
А на следующий день на тех же плотах, что были приготовлены эстами, все переправились на левый берег Вкры, начали исправлять сани, рассылать по округе специальные разведывательные отряды за сеном и овсом для прокорма скота и лошадей. Освобожденные из неволи люди построили себе шалаши и разожгли костры; они жарили убитый в ходе битвы скот, пили пиво и мед, которые везли в качестве добычи эсты. Воины тоже разбили свои шатры, а самый большой, устланный коврами, поставили для Ольта Повалы, почти что мальчишки, но, тем не менее, мужчины. Ему привели несколько красивых женщин, чтобы ночью получил он от них наслаждение, но тот отказался. Победа все еще пьянила его, и в женщинах он не нуждался. Он помнил о том, что перед выездом из Гнезда шепнула ему Гедания: "Ты получишь всю землю Ленчицов, а потом отправишься с Пестователем на Крылатых Людей. С помощью вам придут Авданец с Палукой". Парень не жалел о Крушвице, утраченном родом Повал. Пестователь защитил его плащом от меча старшего брата, воспитал, обучил искусству боя, теперь же одарит одним краем, а может и еще одним, сделает могучим вождем. Ольт Повала возьмет себе жену, а может и две, и даст начало своими детьми могущественному и воинственному роду. Потому должен он позаботиться о том, чтобы люди из края Ленчица вернулись в свои вёски и грады, а с ними – их стада. Ведь это же будет его край, и он должен быть хорошо обустроенным, богатым, населенным. Потому ходил он от шалаша к шалашу, от костра к костру и разговаривал с бывшими пленными, дивясь тому, что говорят они на языке полян, что, увидав его, падают они на колени, словно бы заранее знали, что именно он возьмет во владение их край. Воина, что пожелал изнасиловать малолетку, он приказал ради примера наказать батогами. Еще он тщательно пригляделся к взятым в неволю двум сотням эстов, которых связали и посадили у огня. Получатся ли из них хорошие поселенцы на землях, которые сами же и уничтожили? Ведь не увидят они никогда уже своих лесов и болот на севере. Обрежет он им всем волосы, и станут они невольниками.