День был солнечным и морозным. На другой стороне реки раздавалось громкое карканье ворон и галок, пирующих на телах убитых. Реку покрывала ледовая каша, которая плыла все медленнее и медленнее. Было очевидно, что еще несколько дней мороза, и река полностью станет, покроется твердым льдом. Как хорошо, что мороз пришел только сейчас, и эстам пришлось переправляться через эту вот кашу, вот и не проявили они бдительности. Как же слабо они защищались, когда с двух сторон ударили на них конные воины Повалы и его же щитники. Победив неприятеля, он потерял всего с десяток собственных воинов, похвалит его за это Пестователь, укроет белым плащом, вложит в свои ладони обе ладони Повалы, и, может, даже назовет его сыном. Кто знает, кого родит Гедания? Сына или дочку? А может Пестователь никогда не будет иметь сына-великана, как того желает, и тогда – кто знает – быть может, падет милость на Ольта Повалу, который вышел из самого знаменитого рода, хотя теперь и не признает этого, поскольку правят лестки; он сам, Повала, тоже считает себя лестком, и белый плащ носит не только лишь как воевода, но и как лестк, который ненавидит кнзей и комесов. Удивителен этот вот Пестователь, который дал лесткам власть и народу волю, а все осталось так же, как было – имеются люди вольные и невольные, необходимо платить дани, имеются градодержцы, старосты и воеводы, нельзя только вспоминать про комесов и князей. А во главе всех стоит тот самый Пестователь. Но вот может ли быть иначе? Разве может существовать держава без армии, без вождей, без послушания и без податей?
Кто-то вбежал в шатер Ольта и сообщил, что на другом берегу реки остановилась небольшая группа всадников. Несмотря на расстояние, молодой Повала увидал, что это во главе десятка савроматских воинов прибыла Зифика. Чего она хотела? Своей доли в добыче? Или ей хотелось порадоваться успехам юного Ольта?
Наморщил брови молодой Повала, вспоминая, как унизила его эта женщина, предлагая свое тело взамен за смерть или неволю. Тогда из трусости он напился допьяна – и теперь не может об этом забыть, он, разбивший эстов.
Он приказал воинам переправить на другой берег два крупных плота, но те завязли в ледяной каше. Но тут Зифика что-то крикнула своим воинам и смело направила коня в реку. Несмотря на лед, переплыла она Вкру, а с ней и ее савроматы. После переправы она была лишь мокрая и, войдя в шатер Ольта, стряхнула с себя капли, словно собака.
- Прикажи разжечь костер перед шатром и обсушить мою одежду, - властно приказала Зифика Ольту, затем разделась донага, не стыдясь своей женственности, и заползла в меха, лежащие на ложе Повалы.
Тот сделал, что приказала ему Зифика. Еще предложил женщине горячего меда. Еще приказал, чтобы для савроматов разожгли отдельный костер, чуть подальше от его шатра, сам же шатер должны были окружить пятнадцать оружных.
- Ты сражался на правом берегу реки, но уже успел переправиться на левый, - закутавшись в меха, сказала Зифика. – Означает ли это, что ты спешишь уйти отсюда с добычей?