Было разожжено много костров вокруг каменных кругов, ворожеи завыли свои колдовские песни, а в кругах устроились вожди племен. От харчиков в круге уселся вождь Фалимир со своими старейшинами, от гвдов – вождь Радгост со своими старейшинами, а от вдзыдзов – Пошвит со своими старейшинами. Три дня советовались, раз за разом стуча мечами о щиты в знак согласия или несогласия. Были возложены жертвы и разожжены огни на древних курганах, чтобы давние готы, пребывающие в Нави, Стране Мертвых, могли согреться и наесться досыта, одновременно предлагая разумные советы умам племенных вождей. Так вот, вождю вдзыдзов, Пошвисту, умершие готы присоветовали, чтобы он со своим народом не уходил далеко от собственных градов и весей, поскольку князь могущественных кашебе, Болебут, выдал свою дочь за воеводу Ящолта, владеющего Витляндией, и охраняющего Висулу с запада. Имеется у него желание увеличить свой край за счет земель радунёв и вдзыдзов. Так что вождь вдзыдзов – Пошвист – призывал к войне с Болебутом. Но Барним мечтал о дешевом словно солома золоте, о соли полян и их же железе, так что убеждал он в своих замыслах как гвдов, так и харчиков, ссылаясь на сообщения от своих шпионов, что, переправляясь через Нотець, им не придется иметь дело с Пестователем, а только лишь с воеводой Палукой. Ибо Пестователь решил помочь Длинноголовым Людям и Мазовии, на которых совершили нападение эсты. До согласия дело так и не дошло. Тогда на тинге решили, вдзыдзы вернутся по домам, а харчики и гвды под командованием Барнима, вождя тухолян, ударят на Накло, переберутся через Нотець и ее болота, после чего вступят в край полян. Почти что пять тысяч воинов в трех группах – отдельно харчики, отдельно гвды и отдельно тухоляне – но, тем не менее, образующие одну громадную армию.
Палука ушел на левый берег Нотеци, в топи и болота, в дремучие леса, беспомощно глядя на то, как горят срубы только что возведенного града в Накле. В хорошо укрепленном Жнине осталась вся его семья, в том числе и новорожденный сын, Вшехслав, так что за них он мог быть спокоен. Но Палука прекрасно понимал, что нельзя ему позволить, чтобы поморцы, сжигая и грабя, унрчтожали тот край, который получил он от Пестователя.