Все молчали. Их пугала столь неожиданно выявленное могущество Пестователя, о котором думали, что это ничего не значащий племенной вождь.
- Прояви к ним милость, господин. Они ведь тебя не знали, - заступилась за всех Арне.
Только Пестователь ее гневно перебил:
- Замолчи, женщина. Судьбу твоей задницы мы оговорим позже, сейчас я разговариваю с мужчинами. И он обратился к кому-то из окружавших его значительных воинов:
- Выйди, Спицимир, который понимаешь не высказанные мною слова и приказы. Сделай то, о чем я думаю.
На край обрыва выехал низкорослый воин с горбом на груди и лицом, перепаханным шрамами. На нем была позолоченная кольчуга и белый плащ, на боку – длинный франконский меч. Он мог бы вызвать смех своим уродливым телом, если бы не его глаза – пронзительные и грозные.
- Сложите оружие, - приказал Спицимир.
Воины с неохотой бросили мечи, луки, щиты и топоры под песчаный навес речного обрыва и вернулись к своим лошадям. Фулько последним подчинился приказу, но когда уже хотел вернуться к коню, его остановил приказ Спицимира:
- Ты, граф, тоже оставь свой шлем с павлиньими перьями. Не полагается стоять перед Пестователем с покрытой головой.
Фулько чуть ли не затрясся от бессильного гнева. Никто еще так не унижал его, а ведь он в своей жизни прошел немало. Тем не менее, он послушно снял шлем и бросил его на кучу вооружения, так как не хотелось ему отправляться в Навь. Спицимир заявил:
- Вас нанял князь Хок, чтобы вы прошли через земли Пестователя и помогли Лже-Хельгунде отвоевать трон Пепельноволосых. То есть, вы словно те псы, которые кусают по приказу того, кто держит цепь. Наши законы говорят, что тот, кто помогает Лже-Хельгунде и целит в Пестователя, заслуживает петли, только ведь вы не знаете наших законов. Поэтому, слыша невысказанные Пестователем приказы, говорю я вам, что можете выбирать: то ли свободно возвратиться в Юмно, то ли сделаться цепными псами Пестователя. Только вот графа Фулько это предложение не касается.
- Почему? Я тоже хочу иметь возможность выбора! – воскликнул граф. – Точно так же, как и они, я был нанят Хоком.
- Ты, граф, сыграешь с Пестователем в чародейскую игру. Причем, дважды. Остальные же будут выбирать. Кто пройдет через нарисованный на песке тайный знак Пестователя и проявит чистосердечие в службе для него, живым останется и станет ему служить. Кто же проявит фальшь и измену – погибнет. Если кто не желает проходить через знак, пускай возвращается, но безоружным.
Соскочил Даго со своего белого жеребца, после чего острием своего ножа вычертил на прибрежном песке:
Спицимир дал знак рукой, и все наемники начали проходить через магический рисунок, стараясь не наступить на него. Сердца их были переполнены страхом, поскольку верили они в волшебную силу всяческих знаков. Окружающий их мир управлялся неизвестными законами, его заполняли духи тех, что умерли, и тех, что должны были родиться, и единственной защитой и языком договоренности с невидимыми силами были чары. Один из наемников наступил на круг, нарисованный ножом Пестователя, и тогда Спицимир молниеносно вытащил меч из ножен и нанес им удар воину в живот.
- То был предатель! – закричал он.
Когда же тот схватился за живот и упал на землю, Спицимир отрубил ему голову, как это делал Пестователь.
После того наемники по очереди стали опускаться перед Пестователем на колени, он же покрывал их головы полой своего выцветшего плаща и говорил:
- Беру тебя в свое пестование, получишь мою опеку, жалование, пропитание и женщин.
- А я? – спросил Фулько.
- Подожди до наступления темноты, - ответил на это Спицимир.
Но до ночи было еще далеко. Тем не менее, были разожжены костры, как по одной, так и по другой стороне реки, войско Палуки и войско Пестователя переговаривались друг с другом, накрывая костры плащами или открывая их, из-за чего дым то исчезал, то появлялся на фоне неба. После того более тридцати плотов переправилось на правый берег Нотеци, на них посадили невольников и невольниц, которых переправили на левый берег. Войско Пестователя должно было переправляться только на следующий день. Воины улеглись у огня; наемникам вернули их оружие, им тоже разрешили устроиться у своих костров.