"Похоже, эти суда ему весьма важны, раз он послал в Познанию самого Херима, - размышлял граф. – Только вот кто угадает замыслы это очень странного человека?". Чем большее беспокойство и изумлении будил в нем Пестователь, тем сильнее Фулько хотел пронзить его мечом. Такова уж у него была натура, вечно чья-нибудь мудрость и власть пробуждали в нем зависть.
Ночевали все четверо в лесу, не зажигая огня, чтобы никто не мог их выследить. Граница с Крылатыми Людьми должна была находиться неподалеку, а поскольку никогда она не была точно проложена, в любой момент могли они наткнуться на вёску или град, защищаемые Крылатыми. Утром Авданец начал всех поучать:
- Если на нас нападут всадники Крылатых Людей, помните, что нужно сразу же соскочить с лошадей и привязать их к деревьям или вообще пустить свободно. Затем берите в руки шипастые шары и ждите. Спину пускай каждый прикроет щитом.
Кони у них были дрессированные, так что не было опасений, что те, убежав в лес от шума крыльев, их не удастся призвать свистом или словами. Размышляли лишь об одном: то ли ехать и дальше по тракту, то ли свернуть в чащу. Тракт вел к какому-то граду, а там могла ожидать опасность.
Решили съехать в лес, но тот на расстоянии около тридцати парасангов – как это расстояние называли ромеи – неожиданно закончился. Открылось обширное пространство полей и лугов, а еще застройки, поставленные на берегу небольшого ручья. На полях паслась скотина, но здесь же увидали и табун молодых лошадей, которые не могли принадлежать обычным кметям. Выходит, где-то дальше должен был иметься град или укрепленный двор. На стерне уже собирались кучи готовящихся улетать аистов, чуть ли не на каждом высоком сарае или раскидистом дереве находилось гнездо аистов. И везде, с каждой ограды, с кольев въездных ворот черными глазницами глядели вдаль лошадиные черепа. Людей видели немного, зато из сараев доносился стук цепов, наверняка кмети были заняты молотьбой проса или ржи.
- А вышли-ка на разведку своего ворона, - приказал Пестователь Авданцу.
Кузнец сделал быстрый жест правой рукой, и ворон полетел в сторону вёски. Планировал он низко, но его заметили сотни аистов. И, похоже, распознали, что этот ворон чужой, они громко заклекотали и с шумом крыльев поднялись над селением. Замолк стук цепов в сараях, кмети вышли из-под крыш, чтобы увидеть, что же испугало аистов. Ворон полетел в сторону домов, неожиданно завернул и быстро начал удирать от трех канюков.
"Воистину, они, похоже, знают язык птиц", - задумался Даго. И еще сильнее возжелал познать тайну Крылатых Людей.
Когда изгнанный канюками ворон снова уселся на плечо Авданца, все четверо направились по опушке леса в западную, не приближаясь к вёске, но и не слишком удаляясь от нее. Неожиданно они снова очутились на тракте, который покинули ранее, и увидали низкие валы и палисад пограничного града. Кто-то – какой-то человек, видимо, спрятавшийся в лесу – должен был их высмотреть, потому что на валах вдруг показался клуб дыма, а потом они услышали тревожные, резкие удары по подвешенной железке.
- Хотел ты, господин, испытаний, вот и будешь их иметь, - заявил Авданец.
Все четверо завели лошадей подальше в лес и привязали их к стволам деревьев. Сами же снова отправились на опушку. Все зависело от того, сколько неприятелей ударит на них. Решили, что если их будет больше десятка, тогда они бегом вернутся к лошадям и сбегут в лес.
Копья оставили возле лошадей. У каждого их четверых был только меч, шипастый шар на цепи и щит на спине. Они спрятались за деревьями на опушке и стали ждать врагов.
Из-за валов появилось восемь конных и по тракту направились к лесу. Поначалу они ехали шагом, затем перешли на рысь, и вот тут Даго и его люди услышали нарастающий шум крыльев. К спинам всадников были прикреплены шесты, на которые были прикреплены перья диких и домашних птиц. Поток воздуха бил в перья, и те издавали тот странный, пронзительный звук. Все это было немного похоже на то, как если бы близилась гроза с ливнем.