Заламывала руки закрытая в своей комнате жрица Эпония, поскольку поняла она, что, возможно, никогда уже не вернется в свой край ни престарелый князь Серадз, ни ее брат Неклян, ни вообще кто-либо из Крылатых, поскольку объявил Пестователь, что всякий, кто носил крылья, должен стать невольником, а то, кто не носил крыльев, но работал как невольник для Крылатых должен стать лестком, то есть – вольным человеком и господином. Таким образом, вскоре Пестователь мог позволить уйти войскам Авданца и отрядам Ольта Повалы, ибо с тех пор в давнем краю Крылатых Людей управляли и свое правление должны были защищать невольные когда-то кмети. Среди них Даго раздал не только белые плащи, но и всякое добытое в боях или привезенное его воинами оружие. И с тех пор говорили, что князь Серадз сбежал из своего края не перед Пестователем, но от гнева своего народа, что в общем и принялось, поскольку важным бывает лишь то, что было названо и каким образом было названо.
На пир, который Пестователь устроил, чтобы попрощаться с уходящими в свои края Авданцем и Ольтом Повалой, Даго пригласил и жрицу Эпонию, и так вот ее там спросил:
- Так как можно сравнить твои чары, которые ты творишь в пещерах Венедийских Гор, по сравнению ч чарами, которые делаю я? Погляди, чуть ли не в один момент, принимая твой давний народ в свое пестование, сделал я его своим народом, то есть народом полян. Ибо, кто носит белый плащ – тот лестк. А всякий лестк равен другому лестку.
- Хорошо, тогда отпусти меня, господин, к моему прадеду, раз твои чары сильнее моих, - ответила на это Эпония.
На это Пестователь отрицательно покачал головой.
- Я показал тебе свои чары, а теперь ты покажи свои. Я выполнил свое обещание, и апочти что месяц заканчивается, как я не пролил ничьей крови. Как только ты покажешь мне свои чары, ты станешь свободной.
С началом месяца цветения вереска, в построенный из черного дуба двор в Руге, куда Пестователь как раз прибыл с Эпонией, вернулись высланные к князю Сандомиру гонцы с подарками от Пестователя и с просьбой отдать в жены одну из его дочерей. Князь Сандомир принял послов, но приказал им забрать подарки, а это означало, что он отказывает дать дочь Пестователю в жены.
- Он даже не осмотрел подарков, господин, - пожаловался Пестователю тот лестк, кто был главный в посольстве. – Сделал только жест рукой, указывая нам на двери. От него мы не услышали даже единого слова.
Пестователь вызвал к себе Эпонию и спросил ее:
- Что это означает, когда некто, кому присылают дары, отсылает их, не сказав даже слова?
- Это означает, что того, кто прислал дары, он считает чем-то худшим, чем собака, ибо обращаются даже к таким животным, как собаки.
- Но почему, Эпония? Почему?
- Ну а сам кто ты такой? – спросила та с презрением в голосе. – Носишь ли ты титул комеса или князя, чтобы князь Сандомир мог отдать тебе дочку в жены? Ты назвался Пестователем, только это слово для Сандомира ничего не означает.
- Но почему "Пестователь" должно значить меньше "князя" или "комеса", раз именно такой, если не большей, обладаю я властью?
- Князья лишь завоевывают другие края, а ты, господин, их пожираешь, словно какой-то наистрашнейший дракон. Вскоре не останется страны, повелитель которой не испытывал бы страха, что превратится в невольника, а его невольник начнет мечтать сделаться твоим лестком. Так будь же трижды проклят, колдун!
Но Даго Пестователь не вскипел от гнева. Тремя днями позднее, во главе лестков из давнего края Крылатых Людей занял он земли до самой реки Пилицы, прогоняя без боя воинов князя Сандомира на ее другой берег. Затем, на глазах тех же воинов, приказал он вбить пограничные столбы в русло реки, а уходя оттуда, оставил многочисленную, хорошо вооруженную стражу. Херим вычертил для Даго на пергаменте новые очертания державы полян, которая на севере достигала реки Каменки, охватывала всю Мазовию, на западе доходила до Края Вольных Людей или же любошан и до владений пырысянских князей, а с юга и запада достигала реки Барычи, Венедийских Гор, рек Висулы и Пилицы. Двум новым лесткам, неким Вольбору и Розпрже, приказал он возвести грады в пригодных для обороны местах, дабы удерживать стражу против князя Сандомира. Власть этого князя начиналась как раз по другой стороне реки Пилицы, за которой проживали роды и племена, зависимые от Сандомира и платящие ему дань звериными шкурами. Сама же держава князя Сандомира находилась значительно дальше от реки Пилицы, за громадной пущей и Лысогорами, потому-то Сандомир и не начал войны с полянами, не желая предпринимать риска сражений за территории, которые от него только зависели, но не были собственными. И случилось так, что в очень короткое время в этой части света, рядом с Великой Моравой, начала набирать могущество и расширять свои границы не известная до сих пор никому держава полян, рожденная из давних лендицов и гопелянов. Но поскольку росла она слишком быстро и вроде как незаметно, мало кто мог осознать, какая опасность нависла над окружающими повелителями.