Рассказывают, что через несколько сотен лет некий человек родом из Серадза присоветовал польскому королю, чтобы тот своих одетых в панцири конных рыцарей снабдил он еще и птичьим крылом. С тех пор подобного рода отряды с успехом атаковали неприятелей, шумом этих крыльнв пробуждая во врагах ужас и пугая их лошадей.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ЗМЕИНАЯ ПЕЩЕРА
Возлюбил Даго Господин и Пестователь некоего Ченстоха, который, будучи на службе Спицимира, помог ему спастись из засады, которую неведомые по имени враги устроили возле дома седельщика. Этот же лестк храбро действовал рядом с Пестователем в различных стычках и битвах; с ним же поплыл он на ладьях до града Серадза, а у врат града сражался против наемников Фулько. Так что одарил его Пестователь своим доверием и приказал в более всего к югу выдвинутом месте, в Венедийских Горах, выстроить град и твердыню, чтобы в случае нападения князя Карака, град этот первым столкнулся с неприятелем, удержал напор чужеземных воинов, пока не придет помощь.
Перед тем Пестователь назначил этого вот Ченстоха градодержцем в Познании, где мог владеть себе спокойно, как большой господин, но поскольку отличался он в каждом походе, то получал все новые и все более сложные задания, как, собственно, это – выстроить град в Венедийских Горах. На его же место градодержцем Познании Даго назначил некоего Гржималу, тоже лестка, но человека не такого боевого и не такого предприимчивого. Так уж оно бывает, если кто может нести бремя, то на такого повелитель накладывает его все больше и больше, а если же кто не способен нести бремя, получает легкий хлеб. И не понимает этого множество людей, служащих повелителям, потому стараются отличиться то ли в бою, то ли в хозяйствовании, не зная: то, что они вырвут в боях и построят, другие получат во владение. А происходит так потому, что каждый повелитель боится, чтобы воинственный или предприимчивый человек не получил слишком много и не сделался самостоятельным, а вместе с тем и непокорным. "Как правило, повелитель возвышает тех, которых презирает", - написано в "Книге Громов и Молний".
По обычаю склавинов, место для твердыни Ченстох выбрал не на горном возвышении, а посреди болот, которые в большой котловине создала в этом месте река Варта и ее два небольших притока. Получив для обороны почти что сотню щитников с шипастыми шарами, а еще более сотни новых лестков, призванных на службу Пестователю из невольных людей, а так же тридцать возов с тридцатью парами волов и почти что пять сотен невольников из давних богатеев из племени Крылатых – Ченстох начал строить эту вот твердыню, свозя на болота громадные дубовые колоды и известняковый камень, которого в округе было в достатке. Вот только дело его двигалось медленно, так как невольники не были привыкшими к тяжкому труду, поскольку из богатых родов были, ну а новые лестки не привыкли еще к владению оружием и несению стражи. Поэтому часто случались побеги невольников через не слишком отдаленную границу, чему способствовала и округа, где в изобилии было расщелин, оврагов и замечательных укрытий. К тому же на Ченстоха нападали шастающие по округе небольшие группы Крылатых Людей, не согласившихся с поражением, а еще – не очень-то крупные отряды князя Карака, который не желал допустить, чтобы поляне укрепились на его границе. Беспокоило это Даго Господина и Пестователя, а поскольку пришла пора, когда Эпония обещала сделать его долговечным в пещерах, называемых Змеиными, решил он устроить поход в Венедийские Горы, одновременно по дороге укрепляя Ченстоха. Взял Даго дружину, состоящую из более сотни лестков и двухсот невольников вместе с женами и детьми. Ведь не так скор к побегу невольник, у которого имеются жена и дети, и раз знает он, что если сбежит он – жену его и детей убьют. Взял он с собой пятнадцать возов и волокуш с упряжками по две пары волов к каждому возу и вот в последние дни месяца цветения вереска покинул он Руду, неспешно направляясь к границе с висулянами. Он не рпасался нападения со стороны Карака, так как шпионы принесли ему известия, что и в Довине, и в Нитре и в других градах Великой Моравы вспыхнули бунты и заговоры, организованные против князя Ростислава, что его весьма ослабляло. Пользуясь этой слабостью, Карак усиливался в Моравской Браме, он же перестал платить дань, а еще в нескольких стычках он же отобрал у богемов несколько пограничных городков.