Колдовскими своими чарами Авданец приручил чёрного ворона, который всё время летал по округе и потом возвращался в кузницу. Он садился на плечо кузнеца и что-то каркал тому на ухо, видимо, обо всём, что происходило вокруг. Лестки видали этого ворона, как он летает над ними. Зифика вынула-было стрелу и хотела сбить птицу, но Даго удержал девушку.
- Это священный ворон. Не будем делать того, о чем потом будем жалеть, - сказал он, потому что и сам уважал искусство чар.
Было понятно, что именно ворон принёс Авданцу весть о подъезжающих воинах. В веси кузнеца они увидали множество вооруженных копьями мужчин, и ни единой женщины или ребенка.
Авданец отложил свой молот и вышел к отряду со своими сыновьями. Но, увидав белых орлов на щитах, нахмурился, ибо не любил тех, кто не признавал никакой власти. Сам он, Авданец, в своей веси был повелителем, его обязаны были слушать сыновья, а также жены сыновей и вся челядь.
- Это ты Авданец, кузнец и чародей? - спросил нестарый мужчина с белыми волосами и в белом плаще, без шлема на голове, лишь в золотом панцире и с перевешенным через плечо коротким мечом. Он восседал на прекрасном белом жеребце.
- Я Авданец, - гордо подтвердил кузнец.
- Меня же зовут Даго, но еще именуют и Пестователем. Сам я из рода великанов.
- Сойди с коня, чужак, и померяйся со мной. Если ты сильнее, то, может статься, я и признаю в тебе великана. Только вот кажется мне, что рядом с тобою великаном буду я, - ответил на это Авданец и расхохотался.
Тут же расхохотались два его сына, вышедшие из дома женщины и служанки.
Человек на белом жеребце сказал:
- Меня родила обычная женщина, потому-то и не унаследовал я большого роста. От отца же имею я разум. Не тот истинный великан, кто вытянулся чрезмерно, а тот, кому дан великий ум.
- Тогда докажи силу своего ума, - бросил Авданец презрительно, и в этот же миг на плечо к нему уселся огромный ворон. - Только вот кажется мне, что не слишком-то пригодится ум, когда в дело пойдут чары. Ты не опасаешься, если я ненароком сглажу тебя?
И ответил на это Даго:
- Я не боюсь сглаза, так как пил разведенный вином змеиный яд и ел сырое змеиное мясо, а тело моё смазывали жабьей слизью. Это я убил Зигфрида из рода Нибелунгов, считавшего себя бессмертным, так как в роду его все купались в драконьей крови. Это я убил Змея по имени Щек. Я владею мечом, заклятым богом Одином, и если вытащу его из ножен, обязательно кто-то падёт мёртвым. Поэтому сейчас держу я этот меч в ножнах, поскольку ты мне нравишься, кузнец, и нуждаюсь я в твоей помощи и дружбе.
После того Даго взял у Куи пику и её острием нарисовал меж собою и кузнецом:
- Авданец, в этом магическом круге находится знак, что соединяет в себе огонь и воду, две силы, которые не могут быть соединены никогда. Что ты можешь противопоставить мне?
- Такого умения, господин, я не ведаю, - переступил Авданец с ноги на ногу.
- Это плохо, кузнец. Сейчас я прикажу залить водой твой горн. и ты уже никогда не сможешь разжечь в нём огонь, чтобы ковать наконечники копий.
Даго осмотрелся и увидал петуха, сидящего на соломенной стрехе дальнего дома. Он шепнул про петуха Зифике, а та вынула из колчана стрелу и натянула тетиву золотого лука. Стрела свистнула, петух хотел было подать голос, но упал с крыши с пробитым горлом.
- А теперь сбей ворона с плеча кузнеца, - приказал Даго.
Зифика вынула вторую стрелу и вновь натянула тетиву золотого лука.
- Нет! - вскрикнул кузнец. - Не делай этого, господин. Это сделает нас врагами не на жизнь, а на смерть. Скажи лучше, чего ты от меня хочешь.
- Я Даго, Пестователь всех народов этого края. Ты откуёшь для меня сто пятьдесят наконечников для копий, чтобы у каждого моего всадника было их по нескольку, чтобы метать копья во врага. А взамен я научу тебя, как уничтожить знак, объединяющий огонь с водой. Смотри, Авданец, вот я снимаю с тебя свои чары.
И он нарисовал концом пики:
- Мир с тобою, Пестователь, - ответил на это Авданец. - Я изготовлю для тебя сто пятьдесят наконечников с задирами. За это ты заплатишь мне пять золотых солидов.