Решение стать женой Деда далось мне спокойно – словно я рождена была для этого экземпляра. Наверное даже – для этого меня и родили. Женщина для статуса. Безупречные манеры, грамотная речь в обществе, вкус в одежде, правильное питание, уход за собой, бесконечная радость на лице – это мое. В этом я как рыба в воде.
Владимир нещадно одаривал меня комплиментами, мы посетили не только театр, а еще и пару музеев и филармонию.
Никаких физических посягательств – максимум, элегантный поцелуй руки на прощание. Хотелось бы верить, что так оно и будет всегда, а не по причине пока что еще моего несовершеннолетия.
Потому что близость с ним – мне даже в страшных снах не снилась. Я потом каждую следующую встречу приглядывалась к нему и мысленно выдыхала – да нет, слишком стар.
Будущий свой дом я еще не видела – это отдавало дурным вкусом и чем-то отвратительным – звать меня туда, пока я еще школьница. Владимир тоже это понимал, а может, ему было просто все равно. Но фотографии показал – двухэтажный белый особняк в элитном пригородном поселке. Я знала это место – там раньше жила моя Карина, к которой я ездила с ночевками. Но чаще – прикрывалась ими. Сразу накатили воспоминания о том, как мы переодевались в клинике и убегали к «Воронам». Я еще тогда отрывалась на их концертах – как давно это было, кажется. И в то же время – совсем недавно.
Бегущий из дома подросток, чтоб послэмиться под рок-музыку – и уже совсем скоро – жена.
Нет, Владимир действительно казался неплохой партией – интеллигентен и вежлив, ну и богат. Он просто обожал говорить о себе – о работе, о бизнесе, о студенческих годах, о детстве. «Когда я был молод», – и понеслось. Порой уносилось к временам его первой жены-ровесницы. Вот о ней он говорил с особым придыханием, даже виделся блеск в уже подернутых пеленой мутных глазах.
Она скончалась от инсульта, а может, от старости – но для него она была еще жива в воспоминаниях.
Ее он любил.
Мои чувства его благо не интересовали, меня это радовало. И вообще возникало ощущение, что Деду самому некомфортно со мной и вообще от нашего будущего. Но, видимо, слишком был подвержен мнению общества – «одинокий старик – это списано». С молодой женой – еще бодрячок.
Матушка общалась с ним с восторгом и говорила, что мы прекрасная пара. Про последнее лучше б молчала – нам становилось неловко. Ну что здесь прекрасного? У нас разница сто лет, это невозможно не замечать.
Отец новость воспринял более прохладно. Однажды спросил меня:
– Ты действительно хочешь замуж за этого человека?
– Да, – не сомневаясь, ответила я.
Больше не спрашивал. Он сам по себе такой человек – лишний раз слова не скажет. Но это всегда за него компенсировала матушка.
С ней мы просто сблизились последние дни, прямо две подружки. Будучи и так молодо выглядящей, сейчас она и вовсе казалась моей ровесницей. Энергичная, воодушевленная, вдохновленная.
Не раздумывая, взяла на себя ответственность за организацию свадьбы. Обещала, что это будет самым грандиозным торжеством столетия. Я была только рада – самой не хотелось этим заниматься, а ей дико нравится подобное.
Само предложение руки и сердца произошло как-то скомкано. Был теплый апрель, мы возвращались с Дедом из ресторана. Ну как, возвращались, доехали до моего подъезда и десять шагов пешком до двери.
– Марьяна! – торжественно произнес он и тут же закашлялся. Даже побледнел сильнее обычного.
«Надеюсь не инфаркт, – зло подумала я. – Мы еще не расписаны, чтобы ты умирал сейчас».
Но тут же отбросила эту мысль и посмотрела с легкой жалостью – сейчас я была на каблуках, и Владимир был чуть ниже меня. Его редкие седые волосы прямо кидались в глаза и навевали скуку о тщетности бытия. А страдание на лице вызывало усмешку – он, как и я, понимал весь этот фарс.
– Ты согласна быть моей…женой? – докашляв и с запинкой произнес он, глядя на меня снизу вверх.
Мне хотелось истерично засмеяться от происходящего. Наорать на него, чтоб шел на фиг и жил в свое удовольствие. Я прекрасно понимаю, что это было бы лучшим вариантом для нас обоих.
Вместо этого я благосклонно кивнула, потом изобразила смущение и, напустив дрожи в голос, сказала:
– Согласна.
Дед начал судорожно рыться в карманах дорогого, теплого пиджака и в конце концов выудил нужную коробочку.
Его руки дрожали как у паралитика, когда он пытался надеть мне кольцо на палец, поэтому я не выдержала и натянула его сама. Вот оно мне реально понравилось, в отличии от мужа – тонкое, изысканное и с синими сапфирами в виде маленьких капелек по всей окружности.