Потом снова поем с Дашей и другими девчонками из группы.
Кто-то что-то смешно рассказывает – а у меня уже нет сил смеяться. Кружится голова, и люди уже воспринимаются больше образами, чем кем-то реальным.
Кто-то что-то шепчет на ухо.
Потом держит за руку, мы куда-то идем.
Коридоры, музыка за спиной, открывшаяся дверь – пустая аудитория в полумраке.
Делаю глубокий вдох, зажмуриваю глаза с силой – до искр и звездочек, открываю – со мной Артур. Все в порядке. И вообще, ему так идет синяя рубашка.
– Я тебе говорила, что ты похож на молодого Есенина? – спрашиваю, садясь за преподавательский стол.
– Ни разу.
Мы оба пьяны, но все же не до безумия, не до отключки сознания.
– Марьяна, я давно тебе хотел сказать…
Он стоит так близко, что я даже чувствую его парфюм, алкоголь и сигаретный дым. Он что, курит? А впрочем, это не важно.
Артур не продолжает свою речь, но я и так понимаю, о чем он хотел сказать.
А не продолжает потому, что целует меня.
Я наполовину трезвею, но не отталкиваю его. Внутри бурлит адреналин, просто срывает голову – я отвечаю ему, и вот мы уже вовсю целуемся.
Это второй человек, с кем я целуюсь, мне не привычно. С ним – по-другому. Но как именно – не понимаю. Хуже? Лучше? Но не могу сравнить – не получается.
Его руки шарят по моему телу, забираются под подол платья.
Поцелуи спускаются ниже.
Неужели сейчас произойдет это?
Почему бы и нет? Я не люблю Артура, но все же – почему нет? Я же могу. Просто для опыта. Кто мне запретит? Я свободная личность, черт побери – делаю, что хочу!
Хочу – и позволяю непривычным пальцам проникнуть мне под белье. Трогать то, что под ним.
Чувствую себя всемогущей, способной на все. Ощущение вырывающей изнутри свободы и предвкушения кружит голову. Ощущение пальца внутри себя – потрясает, делает из-меня что-то новое.
Но новое – что?
Я слышу пряжку расстегивающего ремня и замираю.
Артем.
Он спал с другими до меня, а я – ни с кем, кроме него.
До меня.
Матушка говорила, что все парни изменяют и бабники. Может, все-таки он…
Не он! Ты! Сейчас!
Я – сейчас.
С кем? Зачем? Чужой запах, чужие губы, хуже – чужие пальцы, которые скоро сменит…
От понимания всего ужаса происходящего я вскрикиваю, отталкиваю от себя. Чужого, ненужного. Меня трясет, все тело пульсирует, но от отвращения. Просто горит.
– Не смей. – Голос дрожит – предвестник сильнейшей скорой паники.
– Марьяна, ты чего? Я сделал что-то не так? – Не понимает этот чужой.
Настолько чужой, что представить ужасно о том, что могло быть дальше. И то, что уже произошло.
Он тянет ко мне руки, пытаясь успокоить – делает хуже. Мое вызванное алкоголем безумие уже сошло на нет. Пугает любое прикосновение, если это не…
– Я люблю Артема! Всё не так! Я люблю его, только его! Я хочу только с ним! Больше никто! Никак! Нигде! Только он, понимаешь?
Я уже почти кричу, пытаюсь донести Чужому эти очевидные вещи – как он может вообще не понимать этого?
– Ты не говорила…
– Уйди!
Чужой уходит, бормочет что-то неважное, но главное – уходит.
Я остаюсь одна в темном, большом помещении – и прячусь под стол. Закрываю руками лицо. Чтоб ничего не видеть, никого не видеть. Хотя никого рядом и нет – на самом деле не хочу видеть себя. Закрываю себя от этого мира.
25 глава
Октябрь. За 4 месяца до настоящего времени
Чтоб начать что-то по-настоящему ценить, нужно, видимо, перед этим загнать себя в яму. Уже, находясь в ней, осознавать – «а ведь было-то все хорошо, какого черта»?
В тот момент я ощущала себя почему-то всесильной, свободной, богиней возмездия – ведь другие люди так делают, почему бы не я? Могу доказать всем сейчас – какая я опытная, раскрепощённая, смелая, дерзкая. Но вот кто эти все, кому нужно это доказывать?
Артем?
Я вспоминаю, как постоянно сомневалась в нем. Как до паранойи следила, ждала, когда он оступится и я узнаю, что он с другой. Я была так уверена в этом, что это случится, но по итогу… изменила сама.
Изменила ему, когда он просто любил.
А ведь он действительно любил. Не на словах, не чтоб заморочить мне голову. Но я только сейчас осознаю в этой полной мере. До этого казалось – все какая-то игра, что-то временное. Где два игрока – он и я, потенциальная жертва.
Но эти мысли были основаны на каких-то моих представлениях. О мужчинах, о нем. Я на всех нацепляла роли изменников и предателей, словно, не допуская, что человек может действительно просто любить. Меня.