– Давай поговорим. Что-то случилось?
Смотрит с интересом и… ласково. Понимаю, что это последний раз – задерживаю взгляд на его профиле, на татуировках, даже на сигарете. Курение – похоже, единственная его дурная привычка. А нет, есть еще хуже – его любовь ко мне. Которая через секунду схлопнется как воздушный шар.
– Да. – Это тяжело, честно. – Я не пойду сегодня в университет. – Сама от себя в ужасе. Что я несу? При чем здесь это? Заставляю себя поднять глаза и закончить все. – И еще. Я тебе изменила.
Хочется зажмуриться, чтоб не видеть реакции, но продолжаю удерживать взгляд.
Сигарета, недокуренная, тонет в пепельнице – почему-то притягивает внимание.
– Это самая несмешная шутка из всех, что я слышал.
Не верит. Я понимаю, в такое не хочется верить, предпочтительнее, чтоб это было глупым розыгрышем. Помогла бы ему – еще можно подыграть и забрать слова. Мы бы сделали вид, что я просто не умею шутить и, возможно, закрыли бы тему на этом.
– Это не шутка. Артем, я тебе изменила.
Мой на удивление спокойный и уверенный голос делает свое дело. Я не вижу, но чувствую, что он начинает осознавать всю серьезность моих слов. Из обычного солнечного утра день стает окончательно мрачным. Никакие лучи солнца уже его не спасут.
– Изменила? – Кажется, он пробует на вкус это слово. Присматривается – как теперь с этим соседствовать. Как впустить это в себя, в принципе, а потом осознать и выдержать.
– Да.
– Когда?
– На вечеринке у первокурсников.
– Где?
– В аудитории.
– С кем?
– С одногруппником.
Мы перебрасываемся короткими фразами, будто играем в какую-то словесную игру на интеллект. Только это не игра, да и умного здесь – ничего не присутствует.
– Зачем?
На этом вопросе вся моя стойкость резко сходит на нет. Потому, что ответа на это как такового не существует.
В том, что не было никакого смысла – случилось. Но смысл так и не появился.
– Не знаю.
Вцепляюсь пальцами за край стола – до боли. Чтоб частично перекрыть ту боль, что внутри меня – я его теряю. Но подобное не помогает. Начинаю чувствовать, как внутри трясет. Не знаю, что значит «ноги сделались ватными» – но перестаю ощущать под собой пол. Кажется, одно движение или лишний вздох – упаду.
– В смысле не знаешь? – Артем не кричит, но я уже не узнаю его голос. Он другой. – Ты изменила, и не знаешь почему?
Не могу на него смотреть – он меняется. Это уже больше не мой Артем. Мне самой невыносимо – и его боль я просто не выдержу. Если увижу ее своими глазами, то кажется, умру тут же, на месте. Может, было бы это и к лучшему?
Смотрю на свою дрожащую руку, на пальцы, на ногти – такой идеальный маникюр, ровный, аккуратный, в цветовой гамме грамотно выдержанный. Идеальное у неидеальной.
Я не о том.
Идеальный мужчина у ужасной меня. Был.
Это прошедшее время ломает меня окончательно. Начинаю говорить жалкое и невнятное.
– Не знаю. Я дура. Этого не должно было случиться. Я выпила. Потом мы. Он поцеловал. Мне казалось, это нормально. Это не так. Потом он. Я. Все неправильно. Он мне не нужен, даже не нравился. Только ты.
Как унизительно – одни рубленные фразы и срывающийся голос. Ком в горле – немного, и начнется истерика.
– Тебя принуждали? – отстраненный голос Артема где-то в комнате. Но ощущение – будто между нами километры. Правдивое ощущение.
– Нет.
– Ты была в сознании?
– В целом – да.
– Ясно.
Четыре буквы, очень короткое слово, но в нем все – осознание, разочарование, боль, скрытая ярость, презрение, отвращение.
Я так тебя люблю. Прости за это.
– Я уже все поняла. Я больше никогда. Это не мое. Не смогу. Не могу сама. Плохо. Я и тогда не смогла. Не было прям именно этого. Артем, я остановила всё. Я о тебе думала. Я остановила потом, слышишь? Он не…
– Прекрати!
Звучит как грубый приказ.
Нет, это и есть грубый приказ.
Смотрю на Артема и вижу всё, что в нем чувствовала – осознание, разочарование, боль, скрытая ярость, презрение и отвращение.
– Марь-яна. Цве-то-чек. – Если б взглядом можно было убить – я бы точно сейчас была мертвая.
Но я живая, хотя бы физически. Поэтому говорю, не надеясь ни на что:
– Я люблю тебя. – Впервые, так неуместно, но честно и вслух.
Неожиданно Артем улыбается. Моей самой обожаемой улыбкой – с ямочками, которая делает его лицо еще прекраснее.
Мне кажется, что это хороший знак. Может, он сможет простить? Он же любит, сам говорил. И я его люблю – сказала это ему.
Может, есть еще шанс? Хотя бы мизерный, но я им воспользуюсь.
«Умоляю, дай шанс!» – молю я, глядя на его улыбку.
С которой он меня и посылает.