Понять не могу – как я скатилась до жизни такой? Или, наоборот, как я выросла до всего этого?
Вместо приборки залипаю в телефоне – дурная привычка, конечно, но не так сразу меняться. Тем более, теперь в соцсетях – чуть ли не мой второй дом.
Ложь, я просто зависаю на странице Артема.
Я это делаю бесконечно. С момента, как мы расстались – иррационально, расковыривая все свои раны.
Потому что следить за жизнью человека, которого любишь и который не даст второго шанса – вообще, тот еще мазохизм.
Приходится наблюдать за ним с пустого фейка, потому что все мои страницы и номера у него в игноре.
А выглядит на фото он всегда вполне счастливым. Не знаю – ну точно не грустным. Хоть я, в принципе, я не и ожидала, что Артем станет плакать на камеру. Да и вообще, кто сказал, что он будет нечто подобное делать даже не на камеру?
Еще у него новые татуировки – теперь уже на костяшках пальцев. На одной фото еле как разглядела – «painy» на левой руке, на правой - «happy». Болезненный и счастливый – два пути, я согласна.
Хоть и эгоистично хочу, чтоб он по мне скучал, но на самом деле желаю ему счастья.
Под каждым фото у него куча лайков – я их проверяю, кто ставил. Конечно же, много незнакомых девушек. Это довольно неприятно. Сколько угодно себя ни вини, но честно – я очень ревную.
Хоть и предполагаю, что он не станет держать мне верность. Зачем? Кто я для него? Бывшая жена, хоть официально не разведены. Но кольцо он, разумеется, не носит.
Но как дура тешу себя надеждой, что ничего серьезного у Артема пока нет. Раньше он всегда выкладывал совместные наши фотографии – сейчас они, конечно, удалены – но хотя бы ни с кем другой нет. Слабое утешение, но, когда нет другого – радуешься и этому.
Из нового со вчерашнего – странное фото.
Не его, а им снято – белая лилия, лежащая на снегу и поломанная надвое чьей-то рукой и выброшенная.
Цветочек.
Я тут же вскакиваю обратно на ноги – это какой-то знак мне или нет? В двух вариантах ответа – это радует, и огорчает.
Если знак – значит, он обо мне все еще помнит. Даже не помнит – думает. Потому что даже специально выставил этот снимок. Значит, хотя бы в тот момент я была в его голове.
Но то, что цветок поломанный, ненужный такой и брошенный – не слишком-то обольщает, в общем.
Но за пять месяцев без каких-либо намеков, я все же хочу думать – это знак.
Не сильно себя понимая, начинаю быстро одеваться. Хочу тут же вылететь на улицу, но все же себя торможу. Возвращаюсь к зеркалу – под шапкой поправляю волосы, смотрю на себя со всех сторон – ладно, я хороша.
Такси сейчас роскошь непозволительная, поэтому еду в автобусе.
Еду почти шокированная – в давке, схватившись за поручень. Чувствую, как ко мне кто-то жмется. Оборачиваюсь – какой-то качок в кожаной курточке. Понять не могу – он специально это делает или из-за людского давления, но на всякий случай недовольно рявкаю:
– Отойди от меня, козел!
– Куда отойти? – спрашивает. То ли разыгрывает возмущение, то ли искренне. Но потом добавляет мерзкое: – Сладкая, не нервничай.
– Какая я тебе еще сладкая? Охренел, мудак?
На меня тут же шикает какая-то возрастная женщина с лицом грустной лошади.
– Поспокойнее веди себя! Девушкам не идет так ругаться!
– Давайте меняться местами. – Отвечаю уверенно. – Пусть этот извращенец тогда уже вас лапает.
К счастью, в этот момент замечаю – моя остановка и, распихивая всех, несусь к выходу – не хватало еще уехать дальше с ними.
Дохожу до универа Артема, а дойдя – резко останавливаюсь.
Чего, собственно, я пришла? Я ведь даже не знаю, он там вообще? Зато знаю – если и там, все равно не подойду.
Разум говорит – сумасшедшая, иди домой! Нужно разобрать вещи, нужно научиться пользоваться плитой со спичками, нужно придумать, чем питаться вообще. И вообще – у самой никто пары завтра не отменял. Задание на дом верно ждет меня.
А тут я чего? Какая-то импульсивная реакция – на фотографию, которая ни при каких раскладах не говорит о том, что я нужна Артему. Скорее – наоборот.
Я хочу его увидеть. Безумно.
А это уже ближе к правде. Я так по нему соскучилась. И хоть не хочу казаться двинутым сталкером – мечтаю хотя бы раз посмотреть.
Фото с цветком было лишь поводом исполнить это желание.
Начинаю торговаться с гордостью и совестью: дождусь максимум час – и уйду. Показываться на глаза не буду, вступать в разговоры – тем более. Ничего не случится страшного. Скорее всего, я вообще его не увижу.