Она говорит – а мне за нее стыдно.
Что за розыгрыш? Не верю ей напрочь – она мне никто. Даже сочувствую –Артем что, ей манипулирует, заставив убеждать меня, что между ними ничего нет?
А еще с отвращением – «Видимо, всерьез боится, что я покушусь на его деньги, Господи!» Иначе зачем еще натравливать на меня эту девушку? По какой еще причине не давать мне развод?
Отвечаю ей сухо, не перехожу к особым оскорблениям – мимо проходят одногруппники и преподаватели. Публичное выяснение отношений на повышенных тонах – это не ко мне. Тем более, с этой блондинкой лично мне и выяснять нечего.
В конце концов, она уходит – ее ждет какой-то парень, прислонившись к мотоциклу. Кто это – друг ее? Не важно, но довольно симпатичный. Лучше б к нему пригляделась, потому что их отношения с Артемом – все же какая-то фигня. По крайней мере, мне так удобно думать.
По дороге домой, останавливаюсь лишь у нищей бабули – таких много в городе – всегда в теплых, старых платьях и косынками на головах. Смотрю – нет, не пьяница. Попросту бедная, опускает глаза – словно самой неловко просить милостыню. Почему-то останавливаюсь рядом с ней, хоть и помочь не могу – у меня никогда не бывает наличных.
Мне бы сразу свалить, но уйти не могу. И почему-то спрашиваю:
– Как так получилось?
Мне действительно интересно – почему таких людей много, и старых, и молодых? Раньше из салона машины никогда их не видела, но как стоило перебраться на пешие прогулки и автобусы – постоянно встречаю.
Неловко, подавленным голосом, слышу историю – о мизерной пенсии, о сыне, которого не берут на работу из-за инвалидности, об огромных квитанциях ЖКХ. Говорит, и ей стыдно. Будто ей должно быть стыдно за это. Будто бы ее вина в собственной старости, в болезни ребенка и даже за то, что они получают гроши.
Но понять, в чем ее вина – я не могу. И поэтому утешить тоже не в силах – снимаю золотую цепочку с себя, оставляю ей и ухожу.
Потом целыми днями смотрю дома видео похожих историй – ужасных, несправедливых. Для меня – новый мир. С отвращением вспоминаю, как с матерью смотрела только дешевые драмы – про тупых парней и девушек без чувства собственного достоинства. Стереотипные персонажи – возможно, частично реальны, но они далеко не весь этот мир.
На одном из просмотров меня отвлекает звон в дверь. Подхожу, смотрю, кто пришел – и замираю.
Артем.
Стою и решаю – как прореагировать? Что он хочет вообще? За разводом пришел? Я могу сделать вид, что меня просто нет дома – сердце бешено скачет и сопротивляется этому. Оно дико соскучилось, хочет к нему.
Но не надо зеркала, чтоб понять – я не готова к встрече – домашняя футболка до коленей, на ногах – носки. Я не накрашена, волосы просто собраны в пучок. Пожалуй, даже хабалистая Алена сейчас в сравнении со мной – леди.
Если впущу – дам возможность Артему увидеть меня…такой. Как он этим воспользуется? Новый повод для насмешек – по типу «королева что-то как-то сдала»?
А еще эта совковая квартира…
Поводов не допустить встречи – для меня достаточно. Даже перевешивают очевидное, что я сама хочу его увидеть, даже если продолжит говорить дальше свои незрелые глупости. Лишь бы – со мной.
Но решающим фактором становится понимание, что для меня самой, в принципе, это ненормально – избегать встречи. Я никогда подобного не делала, и не хочу начинать.
Открываю резко дверь и смотрю на него – привычная черная футболка, привычные джинсы, подвернутые слегка внизу, черные оригинальные «Найки». Знакомые уже наизусть татуировки – я знаю их детально. Прямой взгляд из-под ниспадающий челки и, твою мать, улыбка с этими ямочками.
Такой родной, красивый и привычный.
Ну какой же он Алены, он – мой!
Скрываю глупое восхищение и не менее жалкое любование суровым вопросом:
– Как ты меня нашел?
Артем не отвечает сразу, потому что тоже разглядывает меня. Еще бы – столько толком не виделись, а я встречаю его как растрепанное чучело. Наблюдаю за реакцией – но насмешки никакой нет. И это взгляд не как на просто бывшую или на знакомую в новом «образе», в нем даже изумления нет – он просто смотрит как мужчина на женщину.
– Не только ты умеешь следить, – наконец отвечает Артем, останавливая взгляд на уровне моих глаз.
Автоматически хочу распустить волосы и расчесаться, но останавливаю себя – поздно, он уже увидел такой.