– Молодец, – хвалю и перехожу сразу к делу. – Я не собираюсь подавать на раздел имущества, не парься. Можем спокойно подать на развод без всего этого позора.
– Какой развод, женщина? – со смехом отвечает он и показывает мне руку. – Я порядочный муж. – На его безымянном пальце снова кольцо.
Чувствую легкую слабость от этого зрелища, но беру себя в руки:
– Чего ты пришел?
– Может, пропустишь?
Молчу и не двигаюсь – своим телом полностью загораживаю доступ в коридор. Скорее всего, Артем вообще не был в подобных старых квартирах. Неблагополучных – а я в ней живу. Его скрытое богатство – и местная беспардонная бедность?
Я и сама выгляжу не важно, а эта совокупность просто добьет.
Увидит, в какой обстановке живу после того, как меня прогнал.
Не хочу быть в его глазах жалкой. Даже, живя здесь, я такой себя не ощущаю – и ему не позволю считать меня такой.
– Нет.
– Уверена? – Он делает шаг, сокращая между нами пространство до минимума. Я чуть не задыхаюсь от такой близости – мне нравится. Но именно это пугает.
– Да. – Невольно делаю шаг назад, но продолжаю удерживать взгляд.
– Точно? – Снова подходит ближе. Так близко, что стоит мне шевельнутся – и я прикоснусь к нему.
И я хочу это сделать.
– Детский сад, – ворчу, взволнованная его такой близостью. Напоминаю себе сурово – у нас все в прошлом, я ему почти что изменила, он меня не почти, а послал, нашел другую, и я его тоже в итоге послала. Не хэппи-энд, но достаточно реалистично. Но я чувствую безумную химию между нами, в этом узком коридоре – даже без каких-то прикосновений. Пожалуй, и в лучшие моменты наших отношений такое взаимное притяжение не ощущалось настолько сильно. Почему так? – Проходи. Только обувь сними, я не буду за тобой подметать.
На слове «подметать» уголки его губ слегка поднимаются, но Артем быстро прячет эту улыбку. Не могу разобрать – это насмешка?
Внутренне содрогаясь, но держу спину прямо, будто захожу не в комнату без ремонта, а на аудиенцию в залы дворца английской королевы. Встаю у окна и, кладя руки на грудь, смотрю снова за реакцией Артема.
Он разглядывает мое жилье с интересом – но каким именно – мне не понятно. Садится на табуретку, покрытую антипыльной накидкой, видимо, хочет сказать свое мнение обо всем – но я не готова его слышать. Поэтому сразу начинаю разговор, не давая ему опомниться.
– А че, где Аленку потерял?
– Она вроде тебе все сказала.
– Ты ее ко мне подослал?
– Нет. Ее инициатива. Она классная.
Меня передергивает от этого «классная», вспоминаю их фотографии, где они вдвоем, вспоминаю, как целовались на моих глазах, теперь еще и «классная».
– Она классная, я гнилая, – огрызаюсь. – Че притащился вообще? Вали к своей идеальной.
– У Алены есть парень.
– Что? – Меня начинает душить смех, но быстро осекаюсь – тот мотоциклист, может, реально ее парень? А потом все равно язвительно смеюсь. – Она тебя что, бросила? О, мое мнение о ней повысилось. И ты, значит, пришел ко мне плакаться? Вспомнил, что где-то была стремная, да жена?
Придурок почему-то тоже смеется.
– Капец, ты по-прежнему такая сумасшедшая. Марьяна, я рад, честно. У меня патологическая любовь к твоему безумию.
– Сам ты безумный, псих недоделанный! – рявкаю, обрывая смех и общее неуместное веселье. Терпеть оскорбления в свой адрес – нет, не позволю.
– Этого тоже не хватало, – кивает идиот, намекая на мою грубость. – Слушай, ты в облаках летала или где, когда Алена все рассказывала?
– Пусть она тебе сказки рассказывает – не мне.
– Мы с ней не встречались.
– Да-да.
– Я это делал спе-ци-аль-но, ду-ра! – Он раздраженно поднимается и подходит ко мне. Не вплотную – но близко. В зеленых глазах отчетливо виднеется еле сдерживаемые эмоции. – То есть, я очень хотел влюбиться, но ни хрена. Столько хороших девушек – Алена, в том числе – а я максимум мог с ней целоваться на камеру, чтоб потом бесить тебя. Был уверен – увидишь. Но по-настоящему ни с какой другой не мог ничего – вообще ничего – это как насилие над собой. Потому что есть ты, идиотка, больная на голову, сумасшедшая. Я реально по ходу тронулся, потому что так повернут на тебе. – Он зол, но не на меня – на себя. – Даже сам не ожидал от себя, что опущусь до примитивной мести. Реально хотел, чтоб тебе было больно. Чтоб ты на себе все испытала – но по факту, я, блин все еще тебе верен. Хотя, если честно, ты вообще на хрен этого не заслужила после всего.
Его дыхание прерывается – уже никому не смешно. В комнате повисла боль и взаимные обиды. Которые мы не в силах исправить, как и изменить прошлое.