«Ты выглядишь не секси, очнись! Вспомни, как готовилась раньше! – гремят старые оковы. – Да посмотри, где вы находитесь! Тут сплошной анстисекс!»
Никуда не смотрю, наоборот, закрываю глаза, когда чувствую его в себе. Резко, без привычной подготовки – не важно, я полностью влажная. Ощущая лопатками прохладное стекло, вцепляюсь в Артема, чтоб хоть как-то держать равновесие. Вцепляюсь зубами в его плечо, чтоб подавить в нем глубокий стон.
Он не позволяет – наоборот, приподнимает мою голову и губами впивается в шею.
Невероятно.
– Твою мать! – разносится на всю квартиру моим срывающимся, хриплым голосом. Чем жестче движение, тем я громче кричу. Под конец – голос сорван, внутри приятная дрожь, в ногах – легкое напряжение.
– На каком-то подоконнике! На обзор прохожих! – бормочу позже, принимая душ. – Не накрашенная! Лохматая! В повседневном белье! В домашней футболке!
Но, черт побери, это было прекрасно. Незапланированно, чувственно, грубо, без подготовки – просто потому что хотели. Остальное – плевать.
Когда выхожу, Артем уже полностью одет. Ощущение, что ничего такого близкого и безумного между нами сейчас не было.
Я понимаю сама, что сексом не решить проблем. Это было прекрасно, но ничего конкретного – не обещающе.
Артем смотрит на меня продолжительно, закуривая сигарету в открытую теперь форточку, и улыбается.
– А я все думал, что ты так долго делаешь в ванне. Ты прекрасна.
Да, я теперь в своем прежнем облике – летний, строгий сарафан. Легкий макияж. Волосы высушены феном и распущены за спиной ровной гладкой волной.
– А до этого была не очень?
– Не знаю, что должно произойти, чтоб ты стала «не очень». У тебя врожденное – быть «очень» при любых обстоятельствах. – Это приятно слышать, а остальное – уже меньше. – Мне скоро нужно будет уехать, Марьяна. К отцу. По поводу работы.
Я киваю, даже не подав вида, что расстроена. К чему? Думаю, он и не врет. Но, скорее всего, это последняя встреча. Иначе бы он…
– Иди-ка сюда, леди. – Артем не дает додумать эту мысль. И для придания скорости, берет меня за руку и усаживает к себе на колени. Хочу обнять, но останавливаю себя – не позволю ему давать мне шансы из жалости, чтоб видел, как в нем нуждаюсь. – Смотри на меня. – Поднимаю глаза. – Пойдешь завтра со мной на свидание?
Все, больше не могу сдерживаться – улыбаюсь.
– Пойду.
Резко смотрю в потолок – потому что на глаза снова набегают слезы. А сейчас так уже точно нельзя – тушь потечет.
Артем целует меня в шею.
– Расслабься. Я тоже этого хочу.
Я переплетаю наши пальцы и смотрю на его новые татуировки.
– Что они значат для тебя?
– Выбор.
– Расскажи.
И он рассказывает:
– Боль. Невозможность быть с человеком, с которым хочешь. Потому что невозможно простить. Потому что сам вид человека напоминание о больном. Приходится отстраняться. Но без этого человека еще хуже – получается, бесконечный замкнутый круг, где постоянно плохо. Счастье – это не совсем простить, но принять. Со всеми ошибками, неидеальностью, но с надеждой на лучшее. Я многое не могу принимать в этом мире – да и не хочу. Ты – мое исключение из всех правил. Ты – это. – Накрывает мои пальцы правой рукой, где набито «happy». – Я выбрал быть счастливым.
Эпилог
Я забрала свои документы из медицинского – не потому, что сложно, не потому что не хотелось бы еще несколько лет пересекаться с Артуром – а потому что, это просто не мое, и моим никогда не было. Я кланяюсь всем медикам и даже будущим медикам – за их достойный, тяжёлый труд – но мне среди них нет места.
А где оно?
Я еще ищу – исходя из своих предпочтений. Мне нравится красота во всех ее проявлениях – красивые люди, безукоризненный стиль в одежде, идеальный мэйк-ап, классно сервированный стол, архитектура грамотно спроектированных зданий, фотографии, заставляющие замирать сердце. Но как правильно применить свою тягу к прекрасному – я еще не придумала. Не знаю, какую лучше выбрать профессию – и дала себе год, чтоб придумать.
С папой мы все больше идем на контакт – порой встречаемся в ресторане и обсуждаем, как у кого дела. Говорит, что мать – меня готова «простить». Я смеюсь – и отец умолкает, мы меняем тему, а потом разъезжаемся до следующего месяца.
С Кариной судьба нас пытается развести – подруга теперь живет на две страны: Германия и Россия – в последней намного реже. Группа «Вороны» заключила новый контракт, с немецким продюсером – новый уровень. Они известны теперь всей Европе. Но когда они возвращаются на родину, то я пытаюсь провести это время с подругой и теперь уже ее официальным мужем – Кириллом.