Как бы ни противно мне мое серое унылое прошлое в бесперспективном городе – я всегда была любимым ребенком. И родители мои – классные, заботливые, любящие.
– Поедем к маме скорее, – фыркнув носом, говорю я и заскакиваю в прогретый салон автомобиля. Отогреваюсь – и не только телом.
Дома уже с мамой плачем навзрыд от переизбытка чувств, потом бесконечно долго сидим за столом – отвечаю на все вопросы родителей. Рассказываю про учебу, про подруг, про успешно сданную сессию, про должность старосты – и вижу в их глазах, как они гордятся мной.
– Лишь бы тебе нравилось всё, – с теплой улыбкой резюмирует мама. Отец ее поддерживает взглядом.
Да, для них в первую очередь – мое счастье. Поэтому слесарь завода и школьный бухгалтер, оба с невысокими зарплатами как могут поддерживают меня – свою дочь. За помощь с арендой квартиры и проживание в большом городе – я никогда не устану их благодарить.
Лишь бы мне все нравилось.
Почему-то эти слова как-то особенно западают в память. Уже находясь в своей старой комнате, в милой домашней пижаме – я проговариваю их вслух.
На стене, на светло-зеленых обоях – мои фотографии. Они появились в мое отсутствие – дело рук моей мамы. Непривыкшей, что в этой комнате я больше не живу, но пытающей сохранить хоть такое мое присутствие. Это мило, но настроение падает вниз.
Школьное общее фото – я в форме, без косметики. Присматриваюсь ближе – просто серое пятно на фоне других. Я не в первом ряду, но хоть и не в последнем – мое лицо наполовину скрыто чужими плечами или высокими прическами. По типу «я вроде бы с вами, но меня для вас – нет». Никто не заметил тогда, что я почти отсутствую в этом кадре.
Мое одиночное фото – я в простом свитере и джинсах. Общий вид – никакой. Как будто не слишком выразительные глаза без подводки, недостаточно пухлые бледно-розовые губы. Какая-то бледная мышь с незапоминающимся лицом. Мимо пройдешь – не заметишь.
И таких фотографий – все до одной.
Нравится ли мне моя новая жизнь? Теперь думаю – определенно, нравится. Я была никем и ничем, смазанным пятном чужих биографий, а теперь я… Не знаю. Но по крайней мере, что-то из себя представляю. Пока староста группы – потом еще и «Мисс универа», не хочу в этом сомневается, что ей стану. Я больше не та непримечательная девочка с фото – я крашу красным губы, ношу яркую, броскую одежду – и да, теперь меня видят! И мне нравятся мои новые фото.
Пусть даже многие в группе за глаза называют меня «стервой» – я отлично поддерживаю этот образ, потому что всё лучше, чем когда о тебе молчат.
Следующую неделю я занимаюсь банальным «ничегонеделанием» – сплю по двенадцать часов, смотрю фильмы, обсуждаю по вечерам с родителями какие-нибудь новости от «двоюродная сестра завела котенка» до «за всем происходящим в мире стоят грозные масоны». Последнее – меня смешит, и я шутливо с родителями спорю, и понимаю снова, как скучала по подобным демагогиям.
Но встреча, все же мною желаемая, все-таки произошла.
Я шла в магазин за продуктами – бессменную «Пятерочку», расположенную возле дома, возле школы, возле Дворца культуры – центр города был небольшим и все было просто в шаговой доступности. На выходе из магазина я увидела их – двух бывших одноклассниц.
Не самые яркие звезды школы – но все-таки одни из тех, которые в упор меня не замечали, ограждая стеной равнодушия.
Я увидела их первая, с ходу оценивая ситуацию – Нина в форме работника этой самой «Пятерочки» с ярким ее логотипом и накинутым сверху пуховиком. Рядом Диана – просто самый «сок» – с наметившимся животиком явно беременной девушки, который виднелся из-под серой парки. Несмотря на последнее – они обе курили.
Одна никуда не поступила и работает на кассе, другая – по ходу залетела, – ехидно думает мой мозг.
Ну и кто из нас что из себя теперь представляет?
Я уехала, я выбилась в люди, живу в большом городе. В своей розовой модной куртке, с броским макияжем, на высоких каблуках – теперь я кажусь ярким пятном на фоне их серости.
Пусть видят меня, пусть это осознают!
Первой меня замечает Нина, выбрасывая окурок строго в урну, а за ней и Диана – бросает узнавающий взгляд.
Выпрямляю плечи, пытаюсь придать себе максимально равнодушный вид и бросаю им:
– Привет, девочки.
Мой голос звучит уверенно, а внутри – все почему-то дрожит.
Почему с другими людьми я здороваюсь свободно, а сейчас так боюсь, что они сделают вид, что меня даже не узнали? Да кто они вообще такие? Пытаюсь разозлить себя, но получается плохо.