Я молчу, по-прежнему перебирая неживые пряди волос. Не согласна насчет аналогии с Лилей – той самой не нужны нормальные отношения, она ни с кем по-настоящему не встречается. И плохо учиться не из-за парней, а потому что ей это самой просто изначально не надо.
Но доказывать что-то Насте – бессмысленно. Я знаю ее – лучше быстрее согласиться или замолчать, иначе она обидится.
– Короче, сама справляйся с новым семестром, – резюмирует она. – Не буду больше тебе помогать.
Прожигает взглядом – ждет, что я стану просить о помощи. Ради этих слов о ее необходимости Настя все это и говорит. Ей это нравится. В итоге – она всегда откликается на помощь, если немного поунижаться в просьбах, но и то только мне – как подруге.
Но сейчас почему-то этого делать не хочется. Может, просто внутренняя обида за критику внешнего обновления играет свою роль, может, я дура, и чувствую себя слишком самоуверенно, пока не началась учеба. Начнется – переобуюсь и снова буду просить.
А пока не хочу. Увожу диалог в сторону, и наспех прощаюсь с подругой.
Домой идти не хочется. И Лильки, как назло, нет – сейчас бы я согласилась сама составить ей компанию по походу в клуб. Новые волосы, новый цвет глаз – делает меня суперактивной, гиперсоциальной – хочу видеть реакции других людей на новую себя.
Так всегда – даже когда покупаешь новую шмотку. Сразу хочется в ней «засветиться» – даже если никто не узнает, что она вообще новая.
Но куда же идти?
И тут вспоминаю тот самый бар и ту веселую компанию, с которой играли в «Мафию». Может, и сегодня эти люди будут там?
От воспоминаний того вечера становится сразу уютно – мне там понравилось. Если убрать из произошедшего цель моего похода тогда в виде встречи с Артемом и последующее разочарование, то я круто провела время.
Со мной общались как «со своей».
Рискую пойти туда – если той компании не будет, то просто вернусь домой. А если повезет, то буду просто счастлива.
Сажусь в нужный транспорт и приезжаю на место. Издалека уже вижу у входа в бар того самого Женю, что предложил присоединиться к ним в компанию. Стоит с каким-то парнем – вроде курят и разговаривают.
Улыбка сама наползает на мое лицо и сердце скачет от радости. Нет, мне не нравится Женя и не понравился никто другой – просто почему-то среди этих людей я чувствовала себя максимально уютно.
Уверенно подхожу ближе, но на секунду становится страшно – а вдруг меня не помнят? Вдруг тот вечер был исключение? А сейчас даже никто не поздоровается? Что делать в таком случае?
Здороваться и напоминать о себе первой – это признак уверенности в себе или, наоборот, что-то унизительное? Хочу думать на первое, но ощущаю легкое стеснение. Вдруг поймут меня не так? А я хочу, чтоб понимали именно той, которую я из себя показываю.
Но все эти мысли оказываются забитыми на десятый план. Как оказывается, поздороваться первой – не самое страшное, что может произойти. Происходит намного худшее – подойдя к парням, я начинаю скользить каблуками по льду и позорно падаю!
Уже второй раз!
Если первый обошелся без свидетелей, то сейчас я просто свалилась прямо к ногам парней. И даже вставать не хочется – не хочется вообще видеть реакцию.
Может, пока меня не узнали просто на ногах скользить вперед подальше от них? Посчитают сумасшедшей – пусть! – но Женя не узнает. Тем более, в последний раз я была блондинкой с каре, а теперь у меня волосы почти до пояса.
Сверху раздается дружный смех, подкрепляя мое желание по-пластунски уползти.
Если б такое случилось в универе при Кобрах – просто конец моей репутации.
Но тут перед глазами вижу чью-то руку. Мне предлагают подняться. Смаргиваю слезы – от линз или от стыда? – и все же принимаю помощь. Меня тут же поднимают и ставят на ноги.
И это оказывается не Женя.
Так странно, но этого парня я тут же узнаю – хоть и память на лица у меня не самая лучшая. А с ним мы виделись меньше минуты. В этом же самом месте – тогда я загородила ему вход. Он еще был в желтой куртке, сейчас уже в другой – синей.
– Аленка, ты что ли? – смотрит на меня Женя. Я радуюсь – узнал! – Вот это, конечно, эффектное появление.
Смотрит с улыбкой, но без злой усмешки – такое сразу замечается. Вздыхаю тут же с облегчением.
– Специально упала, – невольно хихикаю сама. – Люблю производить на людей впечатление.