– Не нужно. – Трагично отклоняюсь от протянутого букета.
– Что случилось?
– Больше не приходи. Я не вижу смысла в наших отношениях.
– Алена, ты что говоришь?
Артем играет немного лучше меня, но по глазам, вижу, как и я, умирает от смеха.
– Мы расстаемся. Я люблю другого, прости.
– Скажи, что ты пошутила! Алена!
– Нет.
– Ты бросаешь меня?
– Именно, Артем.
– И что мне теперь делать? – Он расстроенно перебирает бутонов цветов, будто пытается найти в них какой-то смысл.
– Понять и простить.
На этом не выдерживаю – еще секунда, и я засмеюсь – спектакль будет начисто сорван. Быстро разворачиваюсь и поднимаюсь на второй этаж. Утыкаюсь лбом в прохладное окно, чтоб остудить свой жар – мне до ужаса смешно. А ведь кто-то же поверит, что я внаглую кинула этого шикарного парня.
Пожалуй, это сильнее трех конкурсов красоты, такой инцидент мне еще долго не забудут.
Чувствую, как кто-то хлопает меня по плечу. На подоконник садится Лиля, закидывая ногу на ногу. На секунду мне она напоминает еще одну богатую, холеную стерву. Но нет, Лилька хоть та еще снобка и зазнайка, но все-таки какая-то более естественная и «живая». Или мне так кажется, потому что она моя подруга?
– Что это было сейчас? – спрашивает требовательно она. – Ты действительно бросила Полянского?
– Ага, – хихикаю я.
– Он тебе изменил? Признавайся, да?
– Если ты все слышала – это я нашла другого.
Хочу уже посмеяться и сказать ей всю правду, но Лилька припечатывает меня:
– Ты совсем, что ли, идиотка?
– Эм, почему?
– И на кого ты его променяла? Он богатый?
– Не знаю. Мне все равно.
– Красивый?
– Для меня – да.
– Где ты его нашла?
– В баре.
– В каком?
– «Берег».
– Не знаю такого – значит, какая-то помойка.
Мы перекидываемся фразами будто играем в волейбол. Вопрос – ответ. И заключение подруги:
– Нет, ты реально идиотка. Променяла Полянского на какого-то…
Я не хочу слышать про Славу каких-то уничижительных слов, но знаю, что они сейчас будут. Резко отхожу от Лили, не слушая продолжения и иду в туалет – хочу освежить лицо.
Мне только что было весело – а сейчас неприятно и грустно.
Я могу защитить и отстоять Славу перед десятками людей. Но перед Лилей – это бесполезно. Она, не зная человека, будет судить его по своему личному списку. Ей плевать, что он у нас разный. Всегда было плевать. Она и про Артема поначалу говорила только плохое.
Плещу прохладную воду на щеки – и открывается дверь. Лилька соизволила пойти за мной и впервые извиниться?
Наивно. Конечно, это не она. Не знаю, плохо это или хорошо, но в помещение входит Полина.
Смотрю на нее через зеркало, вернув уверенный взгляд – пусть идет, не обращает внимания.
Но она подходит ко мне.
– Не слушай ее.
Я чуть не отскакиваю в сторону. С каких это пор мы с главной Коброй стали общаться и что она имеет в виду?
Смотрю на нее с удивлением и просто молчу. Полина заправляет каштановую прядку за ухо:
– Я рядом стояла и слышала ваш с Лилей разговор. Просто хочу сказать, что ты не идиотка.
– П-почему? – от неожиданности не могу составить верный вопрос. Хочу узнать, почему вообще Полина говорит со мной. Но она понимает меня по-своему.
– Ты можешь любить, кого угодно. И быть с кем хочешь сама. Лиля не имеет права тебя за это оскорблять.
С ума сойти, что происходит? Мир перевернулся?
Моя главная врагиня хочет дать мне дружеский совет? Поддержать меня? Черт побери, к такому повороту событий я была не готова – просто сумасшедший день.
И как мне нужно себя с ней вести? Я настолько привыкла к нашему вечному противостоянию, что не могу в один момент измениться и воспринять девушку как-то иначе.
Молча киваю – лучше уйти.
Но она останавливает меня дополнительными новостями:
– Помнишь, у тебя появились в журнале посещений плюсы заместо прогулов? – Киваю еще раз. – Тогда вся группа на тебя злилась, думали, что ты их нагло ставишь себе. Я знаю, кто их поставил.
Так хочется сказать: – «Ты». Ведь это так привычно и удобно думать, списывая подобное на нашу вражду. Полина хочет быть старостой вместо меня, настраивает против меня всех.
Но все же спрашивая: «Кто?» – я знаю, чье имя прозвучит в ответ.
Это давно было заметно, только я не хотела этого замечать. Изо всей силы закрывала глаза и обвиняла тех, кого было для меня удобно.
Постоянные упреки, что я недостаточно хорошо учусь. Снисходительное «дать списать», чтоб потом не раз напомнить об этом. Та, что чаще всех сидит в чате группы и, замечая изменения, не станет предупреждать меня.
– Это она попросила нашего куратора заняться Восьмым марта – предложить мне. Сказав, что ты часто прогуливаешь.