Я сразу подхожу к воде, на ходу снимая сандалии, и она теплая – погружаю в нее щиколотки. Здесь очень красивое место, рядом с лесом, возвышающимся сверху над пологим склоном. Мы почти что первооткрыватели – кроме нас здесь никого больше нет.
Замечаю, что Слава наводит на меня камеру.
– Эй, ты чего? – смущаюсь. – Хоть бы предупредил!
– Так интереснее, – отвечает он, садясь на раскинутое покрывало.
Быстро подлетаю к нему:
– А ну покажи.
На экране я – в легком голубом платье, смотрю в сторону леса, а за моей спиной желто-красным разливается закат.
Красиво.
Но вслух я ворчу:
– У меня лицо странно вышло.
Да, я напрашиваюсь на комплимент, и кто мне запретит?
Но вместо него Слава неожиданно улыбается и листает фото. Потом возвращает мне телефон, и я уже ору как сирена:
– Так ты не удалил!
Да-да, на нем я – в теплой, объёмной куртке, с вывеской рекламы поверху и недовольным лицом, покрасневшим от холода.
– Извини. Я не смог. Ты слишком милой вышла на нем.
– Я ужасна! – фыркаю, но, конечно, не злюсь. Вид у меня, действительно, забавный.
– Ты красива!
– Но не на этом кадре! – Спорю, а сама улыбаюсь, чувствуя, руки парня, который обнимает меня и прижимает ближе к себе.
– Ты красивая, Алена – и в жизни, и вообще на любой фотографии. Ты же говорила, веришь мне? Верь. Я тебе не вру.
И я верю.
Потому что теперь действительно иначе смотрю на себя. Красота – это не обязательно высокий рост, длинные ноги или идеально сделанная прическа. Красота – во всем, когда видишь любимого человека – иначе быть просто не может.
Для меня и сам Слава – самый красивый мужчина в мире.
А теперь резко еще и самый желанный – когда так целует мое плечо. Мне немного щекотно, но больше приятно. Откидываю волосы в сторону, предоставляя больше пространства для маневра.
Мурашки пробегают по всей коже.
Невыносимо приятная пытка. Поворачиваюсь к Славе лицом и сажусь на его колени, раздвигая свои в стороны, обхватывая его бедра.
Он прижимает меня к себе и крепко целует. Руки гладят мою спину – жадно. С желанием разорвать это платье. Приподнимаюсь чуть выше, чтоб прервать эти ласки – но только на время! – пока Слава расстегивает молнию своих джинсов.
– Я люблю тебя.
Я все же говорю это первой. Но это искренне абсолютно.
Сдвигаю трусики в сторону, и с тихим от приятной боли стоном, сажусь на него сверху. Пытаюсь контролировать движения – плавно и аккуратно. Это длится первые несколько минут.
Но потом я оказываюсь уже снизу, без трусиков и с задранным платьем. Теперь уже нежность сменяется страстью, движения более глубоки и решительны. Обхватываю Славу ногами, задыхаясь, захлебываясь в ощущениях. Комкаю руками пляжное покрывало, потом хватаю в ладонь песок.
Сейчас я полностью во владении неукротимого шторма, это не бесчувственный парень – напротив, очень чувствительный и сексуальный. Не могу сдержать крика, когда самая мощная волна накрывает меня полностью.
Откидываюсь назад, прямо волосами в песок – все не важно. Эти песчинки сейчас – такие неважные мелочи.
Смотрю на алое закатное небо, пытаясь привести свое дыхание в порядок.
– Ты в который раз меня опередила. – Спустя время говорит Слава, целуя меня в губы. Я тихонько кусаю его за это:
– Не обязательно подобное озвучивать!
– Пошлячка. – Он смеется. И от его смеха меня снова накрывает вола эмоций – я ее не сдерживаю и целую эти губы. – Алена. – Я слышу свое имя и замираю от небывалой нежности этого момента. – И я тебя люблю.
Я хочу кричать. Кричать и прыгать от восторга! Мне без разницы – кто первый сказал, кто второй. Кто вообще это считает? Главное – это взаимно. Впервые для меня эта фраза – с признанием из уст любимого человека.
Я выбрала счастье. И я его получила. Оно со мной и говорит, что меня любит.
Хитро смотрю на Славу. Готовься теперь, дорогой!
– Так, к ста миллионам улыбкам и поцелуев приплюсовываю дополнение. Еще сто миллионов раз сказать «я люблю тебя». Осилишь? Если не способен – сразу сдавайся!
Он улыбается.
– Я люблю тебя. Ну что, погнали?
И мы погнали.
Эпилог
Я счастливый человек.
Я свободный человек.
Свободный от разных предубеждений, чужих мнений, осуждения. Мне совершенно плевать – я могу смеяться громко, если у меня хорошее настроение. А если плохое – я плачу, и не считаю, что слезы – это слабость.