Слушаю внимательно – подруга правда, может, что-то знать. Лиля Крапивина – сама девушка из так называемой элиты нашего города – дочь депутата. Ранее постоянно тусовалась на всех мероприятиях, устраиваемых «сливками общества». Но после школы перед поступлением – взяла себе год отдыха и моталась по Европе.
Смотрю на нее, ожидая продолжения.
Девушка аккуратно стряхивает пепел себе под ноги и продолжает:
– Не знаю ничего о твоем Артеме за последнее время, но раньше слышала о нем и его семье. Он же тоже из «этих». – Она выразительно смотрит, давая понять, что парень – потенциальный мажор как она. – Но, как и его папаша – наш Мировой судья – вообще ни разу не мелькнул, ни на одной тусовке! – Ее тон намекает на то, что так может поступить только полный псих. – Поговаривали, что у него маман-алкашка или наркоманка. Умерла от передоза, или что-то типа того. Возможно, и сынок – такой же, вот лишний раз и не высовывается в нормальное общество.
Лиля говорит об этом с таким пренебрежением, что мне становится не по себе. Я, конечно, понимаю, что она может думать, что хочет, но основывать какое-то мнение на слухах – разве это нормально?
Люди врут – я это уже испытала на себе.
Но кто именно врет, а кто нет в обществе, где мне двери закрыты – я не узнаю. Но сомневаюсь, что наркоман или пьяница может выглядеть, как Артем, и даже успешно заканчивать последний курс.
Но говорить это Лиле – я не хочу. Не хочу ставить ее слова под сомнения. Она девушка вспыльчивая – может, обидится на что угодно.
– Ну видно будет, – отвечаю неопределенно и демонстративно смотрю в телефон. Не успеваю сказать ни слова, как на помощь приходит Настя.
– Так, вы время видели? – хмурится она. Хотя ей сегодня повезло больше всех – в отличии от остальных, Настя вовремя «опоздала» на пару, которой нет. Пришла за минут пятнадцать.
В раздевалке толпится вся наша группа и пришедшая преподавательница по социальной педагогике. Не успев отдать гардеробщице свою куртку, уже чувствую какой-то напряг. Все девчонки поглядывают на меня, переговариваются – один лишь Арсений меланхолично смотрит в свой телефон.
Что эти Кобры опять задумали?
Самая главная Кобра – Полина, которая обычно выступает от лица всех – пытается удержать мой взгляд, надменно задрав подбородок. Я знаю, что она хотела должность старосты, и я ей как кость в горле. Но хрен, что получится – ко мне не подкопаешься. Свою репутацию в универе я берегу с особой тщательностью – во всем быть первой, во всем быть лучшей. Взглядами меня не смутить.
– Кстати, сегодня вечером идем в клуб, – шепчет мне в ухо Лиля, не добавляя вопросительных ноток в интонацию. – Я в туалет.
Цокая каблуками, она уходит, а за ней, громоздко шаркая тяжелыми ботинками, пропадает и Настя.
Хочу пойти следом, но Полина отделившись от всех, перегораживает мне дорогу, сверкая серыми глазами. Вид – недовольный, и даже каштановые короткие волосы похожи сейчас на гремучих змей. Ничего удивительного – Кобра.
– Не хочешь ничего сказать? – спрашивает уверенно.
Меня этим не прошибешь.
– Что тебе надо, Протасова? – Напускаю на себя равнодушный вид.
– Татьяна Аркадьевна нам сказала, что писала в группе утром, что придет ко второй паре, – чеканит девушка.
– Да ну? – ухмыляюсь я. Это просто провокация, мне не нужно даже смотреть в телефон и проверять ее слова. Уверена – там нет ничего подобного. Зацикленная больше всех на учебе, Настя делает это вместо меня – к месту и не к месту проверяет подобные обновления. И тут же передает мне.
Полина сама достает свой телефон – и с внутренним ужасом я наблюдаю, что сообщение преподавателя существует реально.
Как же так? Неужели Настя не видела?
Но признаваться в этом промахе я тоже не хочу. Миру не нужны слабые, мир не прощает ошибок, мир не замечает серость и жалкие оправдания. Не к этому я стремлюсь – совсем не к этому.
Лучше буду не правой, но сильной.
- И что? – С трудом, но я сохраняю невозмутимое лицо.
- И то. Как староста – должна была всех предупредить, чтоб мы не тащились зря.
- Должна – но не обязана, - расставляю акценты. – У вас были глаза – сами можете следить за обновлениями.
Не желая ее слушать, сразу обступаю Полину стороной и поднимаюсь вверх по лестнице.
Формально – ко мне не придраться, конечно, объявление было выложено в общую группу. Правда, смотрит туда мало кто – но ведь это не мои проблемы?
Я повторяю себе это еще несколько раз, чтоб успокоить свою совесть – по хорошему, как староста я должна была проследить за всем и предупредить других. Полина в чем-то права.