Искомое здание не несло следов разрушения ни на пятиметровых стенах по периметру, ни на себе самом. Зато на равнодушном к людским бедам сером бетоне Торн сразу же заметил тела. В основном это были трупы неудачно мутировавших людей, но имелись и уродливые, антрацитовые туши ноктюрнов. Последние к стенам оперативного центра ближе чем на полсотни метров приблизиться не сумели, и это радовало.
Ведь если бы ООБ сдали позиции, то какая-то часть тварей пала бы в попытках перелезть через стену или ворота.
— А если, всё-таки, нет? Как проверить? Там ведь пустырь! Если подойдём слишком близко, или нас заметят ноктюрны, то сбежать вряд ли получится…
— Я бы предложил тебе посидеть здесь, пока я метнусь туда-обратно, но не уверен в том, что тут будет безопаснее. — Честно признался парень. — Просто пойдём по дуге, подальше от основных скоплений трупов и там, где обзор получше…
— Одна я тут точно сидеть не буду! — Отрезала Алиса, выжидательно уставившись на своего проводника. Слова про трупы она благополучно проигнорировала.
— Тогда пойдём. Раньше спустимся — больше шансов, что не влепимся в засаду из только очухавшихся ноктюрнов. Они, если что, на ноги поднимаются с задержкой. Основная масса вообще спит несколько часов после преображения…
— Откуда ты столько знаешь? — Искренне, но без намерения получить ответ на свой вопрос бросила девушка почти что себе под нос. Но Торн всё равно ответил.
— Четыре года уже пытаюсь поступить в ООБ, в элитные подразделения. Как видишь, безуспешно, но что-то в голове отложилось. — Без ложной скромности Торн мог бы сказать, что в теории он — дока, но не в его правилах было хвастаться чем-то столь сомнительным, как череда из шестнадцати провалов по причине неподходящей для элиты «физухи». С его показателями сходу пройти могли разве что гении-технари, с которыми даже морфы будут носиться, как с писаной торбой, но он к таким не относился.
Зато был очень упорным, на чём и планировал выехать, сквозь все препятствия проторив путь в лучшее будущее.
Поведя плечами, парень кивнул Алисе и двинулся дальше по лестнице, но совсем скоро замер: той же тишины, что и ранее, больше не наблюдалось.
— Слышишь?.. — Обеспокоенным шёпотом бросила девушка, вслед за Торном застыв посреди лестницы и вцепившись в перила. Они были на полпути к первому этажу, когда откуда-то снизу начали доноситься хлюпающие звуки, металлический скрежет и приглушённый детский смех, от которого веяло откровенной жутью.
А ещё в ноздри ударили далёкие нотки чего-то очень дурнопахнущего, что тоже не придавало им уверенности в своих силах.
— Едва ли это человек. Проверять опасно, даже не думай… — Таким же шёпотом ответил девушке Торн, спустя секунду понявший, что женщин он как не понимал, так и не понимает.
— Проверять⁈ Я что, дура⁈ — Справедливо-громким шёпотом возмутилась Алиса, крайне экспрессивным выражением на лице продемонстрировав всё своё негодование.
Торн в ответ на это лишь довольно хмыкнул, пожал плечами, перехватил телескопичку поудобнее и продолжил движение. Оставался, по сути своей, последний рывок, прежде чем появится хоть какая-то свобода манёвра. Это тут, в подъезде, у них вариантов-то и не было: двери по большей части закрыты, лифты в перманентной отключке, а маршрутов всего два — вверх или вниз.
Снаружи всё поменяется, а уж в лучшую сторону или нет — проверить можно только лично… но как оказалось спустя полминуты, до пресловутого «снаружи» ещё надо было дожить.
«Вашу-то бабушку!» — подумал Торн за секунду до того, как узревшая ту же картину Алиса тихонько пискнула, заткнув руками рот.
Вся просторная лестничная площадка была в буквальном смысле завалена расчленёнными телами, которыми некто старательно попытался украсить интерьер.
Руки и ноги, выложенные кругами головы и туловища, пирамиды и просто кучи ошмётков плоти, стойкий смрад свежей мертвечины и выпотрошенных кишок — картина походила на сцену из безвкусного, но донельзя реалистичного фильма ужасов. В какой-то момент взгляд вычленил среди всего этого ещё и остатки свадебных украшений: пару сиротливо болтающихся под потолком в дальнем углу шариков, какие-то плакаты и россыпь будто бы в один миг выцветших гирлянд.
Праздник обратился трагедией немногим больше часа назад, и от этого становилось не по себе.
Торн сглотнул комом вставшую в горле слюну, почти всем естеством ощутив, как в лёгкие набивается пропитанный кровью и страданиями воздух. Вообще он должен был весь подъезд охватить, но тут не иначе как свойства нокт-области постарались, обособив этот мясной цех ото всего окружающего мира.