— Как всё прошло, господин Доулсон?
— Не твоё дело, Джеффри, — грубо ответил тот и первым залез в карету. Выглянув наружу, он немного раздражённо произнёс:
— Ну? Долго стоять будешь? Опоздаем ведь!
— Простите, — Лилиан залезла следом. Оказавшись в тёплой кабине, в объятиях мягкого кресла, несложно было оценить дорогую стоимость данного экипажа. Даже Лудос не могли позволить такой роскоши для повседневной езды.
Доулсон стукнул по стенке кабины, и через миг карета стронулась. Кучеру не нужно было говорить куда ехать, он передвигался согласно установленному маршруту и точно помнил очерёдность поездок.
— Почему такая кислая? — ненавидящий тишину Доулсон, начал разговор.
Лилиан не поднимала взгляд. Сразу поняла, что общается с высокородным демоном, а те были жёсткими и терпеть не могли, когда слуги смотрели им в глаза:
— Я в хорошем настроении, господин. И очень рада.
— Повторюсь: я не твой хозяин и не господин. Называй меня просто: Доулсон, — опёрся он на спинке сиденья. — Мы ведь подружимся. Со временем.
— Поняла, — кивнула Лилиан.
— Есть хочешь? Сомневаюсь, что те скряги с аукциона накормили тебя как следует.
— Я хорошо пообедала, — склонила голову суккуба. — Благодарю.
— Ладно. Только не говори потом хозяину, что я не предлагал, а то он с меня шкуру спустит.
— А кто ваш хозяин, Доулсон? — осторожно спросила Лилиан. Она почувствовала, что толстяк любил поболтать, да и вопрос не такой и сложный, ведь тот сам упомянул о своём хозяине.
— Высокородный. Мудрый. Уважаемый демон. — смотрел тот в окно кареты. — Тебе он понравится, — повернулся к ней Доулсон и натянул улыбку.
Лилиан промолчала. Она имела в виду совсем другое: к примеру, к какому роду тот принадлежит. Это бы сказало ей больше чем стандартные эпитеты, которыми слуги описывали своих господ.
— Мм. Хозяину понравится то что на тебе надето? — задумчиво спросил толстяк. — Я совсем не понимаю его вкусов.
— Если вы расскажете о нём подробнее, возможно, я смогу определить.
— Поверь, Лилиан, это невозможно. — хмыкнул Доулсон. — Тут либо повезёт либо нет. В общем, переодевать тебя смысла не вижу, лучше уж преподнести в том же виде, что и отдали с аукциона. В случае недовольства господина скину вину на организаторов, хе-хе, — расплылся он в улыбке.
— А вы довольно прозорливы. Использовать аукционный дом как цель агрессии и недовольства, — Лилиан даже улыбнулась в ответ. Довольно занимательный этот толстячок.
— Опыт, дорогая, опыт. — снова повернулся он к окну и принялся рассматривать пейзажи. — Я, кстати, впервые в столице.
— Серьёзно? — немного удивилась суккуба.
— По-твоему я похож на вруна? — повернулся он к ней.
— Нет. Простите.
— Да не трясись ты так. — спокойным тоном ответил Доулсон. — Лучше расскажи: что здесь что. — указал он жирным пальцем в окно кареты.
Лилиан без дополнительных вопросов приняла на себя обязательства борт-проводника или же гида и принялась отвечать на вопросы толстяка о том или ином здании, памятниках и особо выделявшихся архитектурных строениях, коих в Барбасе хватало.
— Это памятник в честь одного из царей. Звали его Люций. Говорят, он провёл реформирование экономической системы, казнил несколько родов, замешанных в махинациях. Примирил враждующие кланы.
— Кто такой Люций я знаю, — отозвался Доулсон. — Лучше расскажи, что это за здание?
— Один из неудачных проектов нашего времени: банк. — ответила Лилиан. — Я слышала, его будут перестраивать в театр.
— А это что?
Они проехали мимо парка, где среди небольших домов, построенных относительно недавно, стоял древний особняк. Камень его был настолько стар, что давно сменил цвет на чёрный. При этом подле особняка было убрано и даже подстрижены деревья.
— А это один из старейших домов столицы. Если не ошибаюсь, в нём когда-то жил демон, ушедший на осколок Богов. Кажется, Адакрас, — чуть нахмурилась Лилиан, вспоминая его имя.
— Слышал и о нём, — кивнул толстяк. — Странно, что дом его стоит нетронутый.
— Мне известно немного, но по слухам, сама Владыка поставила запрет на посещение этого домовладения. При том, как можете заметить, за домом ухаживают.
— Да, очень странно, — закивал Доулсон. — Я тоже кое-что слышал.
— И что же?
— Владыка и тот самый Адакрас были друзьями.
— Вряд ли, — помотала Лилиан головой. — Множество лет назад его объявили отступником. Какая же это дружба?
— Тоже верно, — кивнул толстяк. Он смотрел в окно, разглядывая череду таверн. Карет становилось всё больше, как и пешеходов. С каждым десятком метров те увеличивались в числе в геометрической прогрессии.