— Мэгги, — предупреждаю я. — Это должно было расслабить, а ты вызываешь у меня желание врезать по чему — нибудь.
Она смеется.
— А что, если у нас будут только девочки? Целый дом девочек, а тебе придется иметь дело с мальчиками….
Я не даю ей закончить, наклоняясь и целуя её до тех пор, пока мы оба не забываем, что она собиралась сказать. Я глажу её по щеке.
— Мальчики или девочки, это будет лучшее приключение в моей жизни. И я не могу дождаться, когда увижу, как ты выходишь из себя каждый раз, когда кто — то из них ввязывается в драку, или переживает расставание, или кто — то обзывает их…
На этот раз Мэгги целует меня, заставляя замолчать. Мы прекращаем целоваться, когда люди проходят мимо нашего домика, хотя я бы хотел продолжить. Её беременное тело чертовски сексуально.
Следующее, что я помню, — это как она шмыгает носом. Должна быть какая — то система гормонального прогнозирования беременности, которая позволяла бы мужчинам знать, когда ситуация становится мрачной, или вот — вот начнутся слезы, или когда всё пойдет прахом. Этой непредсказуемости достаточно, чтобы свести мужчину с ума.
— Эй, — аккуратно я веду к тому, что, чёрт возьми, происходит на этот раз. — Что случилось?
Она снова шмыгает носом и вытирает слезу.
— Ничего, — говорит она, пытаясь не заплакать.
— Ну же. Расскажи мне, — я снова притягиваю её к себе.
— Просто… Я, наверное, буду худшей матерью во всём мире, если мне вообще удастся вытолкнуть твоего неандертальского ребенка из себя, — большие глаза и наполнены слезами, когда она смотрит в ту сторону, откуда должен выйти этот ребенок. Она шмыгает носом и вытирает его. — И когда мы вернемся, Лив всего через несколько недель пойдет в детский сад, и она захочет, чтобы ты отвел её. Она даже не захочет, чтобы я тоже пошла.
Я беру её за руку и переплетаю наши пальцы, мне также грустно, что моя Лив весь день будет в школе и наше утреннее время будет совсем другим.
— Хэнк покинет дом, и я буду безумно скучать по этому маленькому засранцу, потому что мы не будем видеть его. Коул уже уехал и больше не звонит… Всё меняется.
Мне хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь, потому что я не собираюсь проводить остаток нашей поездки в одиночестве. Поэтому я притягиваю её ближе и обнимаю.
— Многое изменится, но это будет здорово. Мы сделаем это вместе.
Она прячет лицо у меня на шее.
— Но когда начнется сезон, ты снова будешь часто уезжать, и тогда останусь только я.
— Меня не будет ночь или две. Кроме того, у тебя будет отпуск на весь семестр, а потом ты сможешь решить, хочешь ли ты вернуться, или остаться дома, или открыть собственную студию, — я приподнимаю её подбородок, чтобы она посмотрела на меня. — Я знаю, что все это страшно, и многое меняется, но всё будет хорошо.
Я вижу, как её улыбка оживает, и тепло наполняет мою грудь.
— Пойдем в номер, закажем еду и посмотрим, сможем ли мы найти “Спортивный центр”.
— Ты всегда знаешь, что мне нужно, — она приподнимается, чтобы поцеловать меня.
— Пойдем. Пока ты не заставила меня плакать.
Она смеётся, и я поднимаю её, ведя обратно в нашу комнату.
— Ты же знаешь, я боюсь, что потеряю сознание, когда ты будешь рожать, верно? — я озвучиваю растущий страх по мере приближения срока родов Мэгги.
Боковым зрением я вижу, как её голова очень медленно поворачивается в мою сторону.
— Гриз, если ты упадешь в обморок, пока я буду рожать твоего ребенка, я буду дразнить твою задницу до скончания веков. Если я буду мучиться, выталкивая твоего ребенка, то ты сможешь оставаться на ногах.
∞∞∞
МЭГГИ
Спустя ещё три месяца
Я вразвалочку иду по стадиону, а дети плетутся за мной, на первую домашнюю игру “Лосей” в сезоне. Я выгляжу как гигантская мама — утка со своими утятами. На мне майка Шейна, но в ней малышу уютно. Я медленно пробираюсь между трибунами, держась за живот и очень осторожно спускаясь по ступенькам.
— Мэгги, — я слышу своё имя и вижу Марка, идущего мне на помощь. Он берет меня за руку и помогает спуститься по оставшимся ступенькам к нашим местам, и Шон заключает меня в объятия. Эти ребята стали для меня как два дополнительных брата.
— Я так рада, что вы, ребята, здесь, — я опускаю задницу на сиденье, пытаясь отдышаться и держась за живот, который сводит судорогой.
— Ты в порядке? — спрашивает Шон, садясь рядом со мной.
— Да, эти чертовы ложные схватки сегодня надрали мне задницу.