Я был в порядке, отступал и держал дистанцию. Я держался стойко, пока мы не уселись у камина, вспоминая наше прошлое. Когда она рассказывала мне о своём пребывании в Нью — Йорке и о том, как она потеряла себя, я мог слышать опустошение и боль, через которые ей пришлось пройти. Я знаю, что в этой истории есть что — то ещё, и, может быть, со временем она расскажет мне остальное.
Но в тот момент у камина, когда она протянула руку и заявила, что откроет для меня банку "whoop — ass", я почувствовал, как какая — то сила тянет меня. Мне так сильно захотелось поцеловать её, прямо там. После нашего поцелуя в здании суда я лишь слегка задавался вопросом, каково это — поцеловать её по — настоящему, но в тот момент это желание превратилось в потребность. Мне нужно было поцеловать её и точно узнать, на что похож настоящий, глубокий, отчаянный поцелуй с Мэгги.
У этой женщины есть способ проникнуть во все мои закрытые места, лишить меня спокойствия и безопасности и взбудоражить до чертиков. Мне трудно находиться рядом с ней, потому что я не знаю, когда и как она разрушит ещё один кусок моих стен, которые были построены и укреплены давным — давно. Я как айсберг. Мэгги — это солнце, подобравшееся слишком близко, расплавляющее слой за слоем.
— Пока, Шейн, — я слышу своё имя и вскакиваю. Входная дверь со щелчком закрывается, и Мэгги возвращается.
— Привет, красотка. Не хочешь одеться до прихода Гвен? — спрашивает она Лив, которая так и не пошевелилась с тех пор, как она забралась на меня.
Лив не двигается, но зарывается ещё глубже, как будто пытается спрятаться.
— Нет, Шейн — и теплый, — мне хочется улыбнуться, потому что Мэгги, сама того не подозревая, сказала нечто подобное, когда я пытался разбудить её этим утром.
— Гвен будет здесь с минуты на минуту, — говорит Мэгги, когда открывается и снова закрывается входная дверь. — А вот и ангел.
Входит пожилая женщина, похожая на бабушку, которой у меня никогда не было. Однажды утром, когда я впервые встретил Гвен, она подошла прямо ко мне и обняла так, как, я представлял, обняла бы одного из своих собственных детей. Было тепло, крепко и лишь немного неудобно.
— Ну, доброе утро, — она лучезарно улыбается, подходит, чтобы обнять Мэгги, а затем поворачивается ко мне. — Прекрасный принц.
— Меня никогда так не называли, — говорю я, и она смеется.
— Что ж, дорогой, позволь мне быть первой, — она подмигивает. — Я вижу, сегодня утром ты снова поймал принцессу.
Я чувствую, как Лив выглядывает из — под моих рук и хихикает.
Гвен поворачивается к Мэгги.
— Хорошо, любимая. Что тебе нужно сегодня?
— У меня всё подготовила к ужину. Не могла бы ты начать готовить после обеда? Мне нужно помочь танцевальной команде, так что сегодня я вернусь немного позже.
— Хорошо. Я подумала, что мы с Лив можем испечь печенье.
— Ура! — ликует Лив. — А мы можем приготовить сникердудл?
— Конечно. Давай оденем тебя и позволим Шейну начать свой день. У нас сегодня много игр и чтения, — Лив на долгую секунду крепко обнимает меня, как Мэгги, как будто она каким — то образом знает, что мне это нужно, а потом я помогаю ей спуститься.
На кухне внезапно становится тихо, и я слышу, как Мэгги вздыхает.
— Ладно. Мне нужно закончить собираться и забрать свои вещи. Увидимся позже с танцевальной командой.
— Хорошо, — я смотрю, как она выходит из кухни, зная, что увижу её позже на поле, где всё это началось.
∞∞∞
Когда я выхожу на поле, меня охватывает предвкушение иного рода. Мэгги не сказала мне, когда она будет здесь, но я хочу её увидеть. Эта женщина постепенно разрушает моё желание держаться от неё подальше, но после сегодняшнего утра я вроде как хочу позволить ей это.
Утром после тренировки и душа я пошел на кухню за ключами и рядом с ними нашел маленькую черную бархатную коробочку с запиской.
«Прости, что так поздно, но я хотела дать тебе возможность выбора. Чтобы весь остальной мир отстал» — Мэгги
Я открыл коробочку и обнаружил вольфрамовое кольцо, покрытое розовым золотом. Я держал его на ладони, чувствуя, как напряжение в груди нарастает по мере того, как я взвешивал его в руке. Независимо от причин, я посвятил себя Мэгги. Возможно, это не по любви, но я дал ей клятвы, которые твердо намерен сдержать.
По какой — то причине, надев кольцо на палец, это становится намного реальнее. Это было бы заявлением всему миру о том, что я привязан к другой женщине. Хочу ли я этого? Хочу ли я, чтобы весь мир знал, что я с Мэгги, что я с ней и только с ней?