— Светлячок, с чего ты взяла, что у тебя есть то, что мне нужно?
О боже. Этот взгляд несколько минут назад многое сказал мне о том, чего он хочет. Он только что объявил войну? Думаю, так оно и было..
Жаркие воспоминания о нашем почти поцелуе, нежных прикосновениях этим утром и пристальном взгляде, пронзают мой разум, как три гигантских дротика, попавшие в цель. Этот шутник думает, что я не знаю, чего он хочет. Я хочу того же самого.
Разница в том, что я не сломаюсь. Моя воля и решимость не пострадать намного сильнее любого количества опьяняющего мужского запаха, нежной ласки или откровенно сексуальной развязности, которые исходят от него, как вода из гейзера.
Я свирепо смотрю на него.
— Ну, думаю, это мы ещё посмотрим.
∞∞∞
Я сижу на кухне с Симоной и Гвен, перекладываю продукты в духовку и вынимаю их из нее, пока ребята на улице с детьми. В доме тихо, если не считать негромкой музыки, которую я включила, и негромкого разговора между нами во время работы.
Симона стоит рядом со мной, бросая горячие булочки в корзинку.
— Кто этот новенький с Коулом?
— Ник. Он один из парней Шейна. Он новичок и ищет свой путь. Мне нравится называть его грубияном. Ему нужно немного любви.
Гвен выглядывает из кухонного окна.
— Когда он проходил здесь, он был похож на потерянного оленя.
— Нас много. Не каждый может справиться с нами, так что посмотрим, справится ли он.
Симона толкается своим бедром в моё, хотя это больше похоже на ребра, потому что у неё чертовски длинные ноги.
— Милая, эти леггинсы на тебе… они горячие. Если я вернусь в мир свиданий, мне нужны такие.
Я смеюсь.
— Ты могла бы носить любые спортивные штаны, и мужчины падали бы к твоим ногам.
Гвен поворачивается и смотрит на нас.
— Мэгги, эти леггинсы и твоя попа заставили бы любого мужчину плакать.
У меня отвисает челюсть, и Симона ахает.
— Мисс Гвен.
Я смотрю на свои леггинсы из искусственной кожи, которые я сочетаю с кремовым балетным топом с запахом, который чуть выше линии талии. Я не супермодель, но эти леггинсы сидят как влитые, и я это знаю. Они — замаскированное оружие, а Шейн объявил войну ранее.
— Гвени, — говорю я, пораженная. — Ты скрывала дерзость. Кто знал? Пожалуйста, выпускай её почаще.
Она поднимает брови.
— Дамы, я тоже когда — то была молодой и симпатичной. Не думайте, что я не знаю, что здесь происходит. Если ты пытаешься убить вон того здоровяка, дело в шляпе.
Я ошеломлена.
— Но правда, — добавляет Симона. — Ты должна быть осторожна. Он может проглотить свой язык, что будет настоящим разочарованием, когда вы, наконец, перестанете бороться с этим и начнете целоваться со своим мужем. Блин, я бы и дня не продержалась, не говоря уже обо всем этом времени, которое вы потратили. Я начинаю нервничать, просто думая обо всей этой сдерживаемой тоске, — она обмахивается рукой.
Я свирепо смотрю на неё. Не нужно было рассказывать о моём почти поцелуе с Шейном.
— Никаких поцелуев не будет. Мы просто… друзья. Это сложно.
Гвен разворачивается, уперев руки в бедра, и смотрит на меня материнским взглядом.
— В этом нет ничего сложного. Я видела вас двоих. Вы женаты, и не кажется ли, что пришло время вам обоим увидеть, к чему это может привести?
Я вздыхаю.
— Всё не так просто. У нас договоренность, и мы не можем смешивать это с… сексом. К тому же, я хочу большего.
— Кто сказал, что дело не в чём — то большем? — спрашивает Гвен, как будто я что — то упускаю. — Не забывай, что я рядом с вами обоими, прихожу и ухожу, и мои глаза уже не те, что раньше, но я вижу, что он заботится… довольно сильно.
— Он всё ещё такой замкнутый, — это не тот разговор, которого я ожидала сегодня. — Конечно, влечение бушует, по крайней мере, с моей стороны, но мне нужно нечто большее. Я не хочу, чтобы всё зашло слишком далеко и оказалось, что я на самом деле его не знаю. Я хочу, чтобы он захотел поделиться со мной своими переживаниями. Я хочу знать его всего, и о чём он думает.
Симона поднимает брови, глядя на меня.
— А ты делилась с ним чем — нибудь?
Я фыркаю и склоняю голову набок, зная, что рассказала ему лишь обрывки, но ничего особенного.
— Может быть, тебе нужно подать пример, — говорит она, как будто это так просто. — Серьезно, из — за этих леггинсов он может выдать свои самые сокровенные секреты.
— Видишь, — визжу я. — Это был мой маленький грязный план. Может смотреть, но не прикоснуться. Свести его с ума, пока он не сломается.