Ну, поругались — поганзили, никто никому ничего не доказал, и я успокоилась. Переделывать имя — лень, и беспонтовый труд. И я осталась Иваной Александровной Вишневецкой, польскойаристократкой на русской земле, где каждый твердо впитал по сказкам Ивана-дурака, а еще лучше Ваню-простоту. А потом и вовсе стало пох-нах. И так хорошо. После проняла всю возвышенную красоту имени Ивана!! — и одно лишь бесит — Ваня, из уст Гдетыгдеты, суки эдакой…
Ветру ведь тоже досталось отличное имя Гавриил. Та же самая беспонтовая гордость, и по иронии судьбы — тоже польского аристократа! Мать их ети… какие все блюстители традиций! Ивана и Гавриил… озуеть. Хотя его никогда это не напрягало и не смущало. Ему параллельно, что кто думает о его имени. Ему его имя нравится. Ладно, и мне моё тоже. Хорошо, что проехали
В Польше я была раз стопятьдесят, конечно. А как же? О, соляной замок с драконами — такого нет больше нигде!!! Пусть говорят, что это скелет мамонта, я не верю — это кости дракона на воротах! Там и воздух особенный. Польша прекрасна. Сердце её бьется живо, я обожаю ходить то медленно то быстро, подстраиваясь под ритм местечка, где нахожусь сейчас. Одного какого-то города нет, они все разные, и все… не знаю, что хотела сказать, накрыли чувства… У меня там и бабушки двоюродные, и братья, и прочее родственное отродье. И по-польски я говорю приличненько, хоть мне это и не особо важно на русской земле. Вернее набашкирской — дублирование всех-превсех надписей и публичных сообщений на два языка не дают забыть, где живёшь. Иногда мы трещим с папой по-польски, чтоб не засыхало. А и разница-то небольшая, очень родственные языки, братские. Но последний раз я была на родине предков лет в пятнадцать, потому что маме с папой жутко некогда. А сама я не поеду же! Хотя, почему нет… часто забываю, что уже не маленькая:)) Бизнес отбирает у них всю жизнь. Для меня стараются, чтоб я ни в чем и никогда не нуждалась! А мне уже и так накоплений хватит на всю жизнь, даже если я начну покупать замки и острова! Я пыталась поговорить с ними, зачем это вообще? Куда им столько? Неужели уже нельзя успокоиться? Им жетратить их некогда, эти бабки! Но они мне втёрли доступно, что должен же человек реализовываться, и если им оставить бизнес, уйти сейчас на покой — то что же делать-то? Вот и нифига себе, самореализация! Чтож, люди заняты любимом делом, сколачиванием бабок! В добрый путь, товарищи! «Штшэншьливэй подружы, пшыйячьеле»! Лишь бы меня не трогали со своей моралью. У меня своей столько, что некуда девать!»
Потом я поведала про Ленку поподробнее, пытаясь понять сама же по ходу повествования, отчего да почему Ветер с ней, а не со мной. «Пся крев, сука!» — писала я.
В общем, получилось довольно сбивчиво и непоследовательно. Но Жанна сама просила строить письмо естественнее, как попрёт, ей, мол интересен живой поток, а не грамотность речи.
Богине понравилось, она спросила разрешения разместить эту писанину на сайте, в разделе «About Myself-ики». Я согласилась, конечно — да пусть читают. Мне не жалко! Ни себя ни их.
Встала перед зеркалом, изогнулась, на попу свою смотрю — а на ней у меня бабочка с прорисованной по контуру тигриной рожей. Прикольная очень. Типа, я киса такая, и летящая, как бабочка. Символ женственный и страстный, как мне объяснил мастер, трогая за попу чуть больше, чем нужно для работы. Похвалил мою прелестную задницу, набивал долго и упорно — два сеанса ушло, я еле выдержала. Больно все же! От анестезии отказалась — надо же было себя наказать как следует. Я набила её для Ветра, собственно говоря — а он для меня грех, и я наказания заслуживаю. Мечтала, что он будет в восторге, ему моя попа слишком нравится. А он посмотрел, потрогал — да, прикольно! И всё. Урод. Ладно, зато другие в восторге — не подумайте чёрти что, подруги там, или просто случайные свидетели! Я не столько развратничаю, сколько изображаю! Такой скромницы в душе, то есть истинной скромницы, которую так коробило бы от всякой дряни, как меня, до самых глубин, у которой душа под кожей, и значит совсем легко истинно изнасиловать — такую скромницу ещё поискать!! Думаю, я всё же, настоящий панк — ведь панк, это человек, которого добивает и сильно потрясает, коробит несовершенство мира! И это человек по-настоящему образованный и воспитанный, но сознательно сделавший выбор в пользу низости физической и болезненной душевности — отсюда и столь прочная репутация панков, как садомазохистов. То есть, панк выбрал свой путь отребья сознательно, это путь свободы, один из них. Сознательно, а не потому что другого не знает! Не зная ада, не познаешь рай. Я вот — из прекрасной семьи, аристократической и образованной, мои родаки построили бизнес на личных научных разработках! Не херня-мерня какая-то! Интеллигенция! Сливки общества. Так-то.
О чём я? А, про тату… ещё что-ли сделать? Наверное!
Первую свою татушку я набила в пятнадцать лет, когда увлеклась всерьёз панк-роком и прочими тяжелыми радостями. Такой маленький, едва заметный иероглиф «PND» (панкс нот дэд) на шее, под тонкими волосиками, где сексуальная ямочка, чтобы мама не заметила. Купила косуху, подрубила инет для тёрок на нефер-форумах, искромсала волосы и джинсы. Тогда же страстно возмечтала про «Харлей». Ну, хотя бы «Урал». Все мы детьми были, чего уж там. А папа с мамой запретили напрочь. Разобьёшься — и точка! Гроб, мол, на колёсиках! А хрена я так уж им стопудняк должна разбиться?? Чё за тупизм? Нет, так и не подарили. Никакие умоления и обещания не помогли. Потом уже была прекрасная возможность свои бабки накопить, и купить. Теперь хватит на что угодно, папа процент отсчитывает, и пока на самообеспечение не перейдёшь — типа там на работу к ним выйдешь, и все дела — то пожалуйста, потроши свой счёт, покупай что хочешь, взрослая уже. Но… на сегодня уже спилась, и курю так, что лёгкие скоро отвалятся. Страшно под травой кататься! Пьянка дороже! А главное — уже поздно. Мне это уже не надо. Отгорело. Не вернуть… По этой же причине и тачку не заимела ещё. Потому как после универа никогда не знаю, куда попрусь, и где приспичит валяться пьяной. Вот так! А вы говорите — деньги, деньги… не в них счастье, хоть и пошлая фраза. Ветра не купишь…
Вот Гоблин пусть катает меня теперь, раз подвязался! Хороший мальчик, покладистый — хочешь трахаться — пожалуйста! Хочешь бухать — «Поехали к тебе!» Травы — смотаться к «хорошему знакомому» в отдаленный район Черниковку никогда не трабл! Безотказный, как шлюха с наивными щенячьими глазами.
Вот, катаемся значит, с Гоблином. Путём не отошли ещё от дури, подташнивает. Вечер уже, довольно поздний, я подмерзаю, к нему, тёплому дураку, жмусь. Бли-нн, надо было по-любасу джинсы напялить, хоть и грязные, как была в юбке — так и погнали. Похомячили пирожков на углу, пива добавили. Кумар постепенно возвращается — на невыветренное нутро пива, конечно! Самый разгон идёт на следующий вечер, если бухать без перерыва. Ржём, весело! Как манаги напились.
Ну, приехали на Пятачок — ветром занесло. Гоблином, не Ветром. Могла бы думать, подумала бы, что сто пудов никого там нет! Хоть и не знаю, скока время, а и так ясно — по вечерам половина где-то, другая половина ещё где-то. Не смешно? А я всё едино ржу.