— Так, Ивана, так! Молодец! Тяни, ещё! Живот в себя, грудь вперёд! — вспоминалась сама собой Розанна — моя преподша, латинка-полукровка, страшная как чёрт, но с горящими глазами фанатика танца!
Я забыла обо всём на свете, и танцевала, танцевала! Мир вертелся и порхал в моём внутреннем пространстве, ставшем бесконечным! Я и раньше ни разу не испытывала подобного — ведь глаза завязывать не пробовала когда делала это профессионально, и всё время отслеживала ошибки, а сейчас — лишь я и танец! Танец со Вселенной — моей Вселенной! Огонь полыхал внутри, и меня самой стало так много, так широко, я потеряла тело — Я Огонь! Я колыхаюсь под дыханием звёзд, я порхаю — и нет никаких суставов! — напоминаю сознанию, которое не желает успокоиться и дать мне растворится полностью в себе самой, в горячей крови растопить мысли. Но постепенно засыпает и оно — всемогущее скептичное сознание. Нет никаких связок, чтобы мешать неуклюже и болеть, нет печени и лёгких, которые сводит от движения — они сливаются со всем миром, неотделимо от всего, божественная гармония! Я — Огонь, Агни Извечный… Я — Танцующий Бог…
Но иногда вдруг накатывает проклятая боязнь темноты — я на краткий миг стягиваю повязку с глаз, и очень коротко глянув на внешний мир, убеждаюсь в его искусственности, а потому нестрашности — снова закрываю глаза, и плавно изгибаясь вперёд — «руки будто раскрываешь для объятий» — звучит голос Роз, подменённый на мой. Потом плавно назад, с перебором стопа за стопу — руки будто утягивают за собой захваченное в объятья. Пальцами перебор, как на струнах арфы, взмах, голову назад. И позвоночник… но исчезает и это, мозг тает в божественном жару, и прекращает фиксировать всё и вся… я взлетаю… пот струится по телу, сладкие струи омывают душу и сердце, которое стучит повсюду, растворившись и потеряв форму, перетекая по вселенной… вдыхаемый воздух протекает сквозь меня, как волна сквозь другую волну, переплетаясь с пространством из ниоткуда никуда… Экстаз…
На паузе между композициями вдруг почувствовала, что тело все же есть и как дико я утомила его. Упав на диван, задрала ноги на стену, убрала мокрую чёлку со лба, руки раскинула — ах… Полежала немного, вслушиваясь в тишину внутри, заполненную забытым сладким чувством, больше чем чувство… чуть позже пришло ощущение себя — и смех сам вырвался из груди — ма-ма, я танцую! Я не такая стремная кобыла, как решила уже… но это не важно — а важен сам процесс, и сам способ закрыть вырванные клочки, дыры в себе, ощутить цельность… я погладила себя по совершенном мокрому животику, и не выдержав накала следующей мелодии, вскочила и с новой силой закружилась, перебирая ножками часто-часто, воплощая пришедший сам собой Танец, требующий огромной страсти и проворства, воспитуемого месяцами тренировок. Я и его не забыла совсем, и скакала как молодая страстная коза, наслаждаясь на этот раз иным чувством — реальностью происходящего, что вот и так я еще могу! Ах, какая я горячая стерва! Какая убийственно сексуальная испанка!! Я прогнулась максимально назад, скрестив ноги, стоя на носочках, как на каблуках, взмахнула изящно и горячо подразумеваемым веером… и тут заходит тетя Нюра, и всё обломала. Блин. Я остановилась, только слегка пританцовывая. Домработница, конечно, моментально исчезла — я ведь танцевала в зале, у меня комната длинная но узкая, развернуться особо негде. Не могу же я при ней продолжать! Вот ещё… да и устала… сгорбившись опустилась на диван, было трудно и больно глубоко вдыхать. Повалялась некоторое время, потом лениво напялила одежду, собрала волосы, и пошла умываться.
Обижаться не стала — всё, хватит на сегодня! Предложение покушать приняла с радостью — пора! Напрыгалась, основательно, впервые разогнав за долгое время кровушку как следует, настроение охрененное! Даже матом ругаться не хочется, и тетя Нюра не раздражает. Весь мир будто обновился для меня, просто так, сам по себе.
И при чём тут Вика или ни при чём — непонятно.
Может её совсем не было?
Покушав, закрылась у себя и попробовала попеть на той волне. Вот это кайф, вибрации высокие и низкие, пробегают по телу, как бриз, и голос, из расправленной диафрагмы — чист и легок! Вот это так! Значит, нужно поплясать, прежде чем петь… То-то Ветер удивится, когда я ему спою вот так. Он же, сволочь, уверен, что у такой прокуренной суки ни в жизнь не получится петь просто даже нормально. Куда уж там хорошо…
А вот обломись! Я вот как могу! Лишь разогнать кровь! Вот почему музыканты прыгают и не захлебываются воздухом! У них кровь бегает через органы быстро, и всё очищает. Вот так секрет!
Я пела до самого вечера, не выходя, пробуя и так и эдак… в основном получалось, а если что-то не брала, распевалась ещё, гуляя по регистрам голосом, дышала на разной глубине, ложилась и вставала, примеряясь, как лучше идёт, и всё же разгонялась до нужных высот.
Вечером проходя из ванной в зал, с полотенцем на голове, уловила как тетя Нюра рассказывает маме втихаря, что «Ивана танцевала, я зашла и увидела! Может, вернётся к занятиям, вы бы поговорили с ней, Лариса Николавна!». Спасибо, уже доложили! Чёрт. Какое кому дело до моей личной жизни? Я немножко разозлилась, и подслушивать дальше не стала, тем более, что завалился папа:
— Тшэшьчь, бесштанная команда! — весело крикнул он мне сходу, как в детстве. Я хотела было психануть окончательно — не видно чтоль, что у меня уже давно титьки, я не ребёночек, хватит всякую хрень городить! Но он упредил — вручил мне пакет с новыми фильмами, и я, забыв обижаться, полезла разбирать его.
Поужинали, и развалившись перед домашним кинотеатром, мама вдруг предложила снова заняться танцами — ну хоть чем-то! Настроение было прекрасное, я радостно согласилась, и потом весь вечер мечтала, как это будет здорово! Вернуться в мир движения и звука, ощутить вкус гармонии и полёта… О, да!
Но утром вышла на улицу, закурила и… Куда что делось? Зачем это вообще? Снова жить по режиму, бегать на занятия, а квалификация давно потеряна, толку уже не будет. И вообще, вон идёт старый «системный систер» Аринка-Чёрт, из моей бывшей компании, орёт:
— Здарово, ты куда, бля, ваще пропала? Бабло есть? Ну айда бухать тогда, давно не виделись!
Вот так. «Реальность» позвала. Напиться, позвонить Ветру — а его нет, он не отвечает. Беспокойство, гасимое бухлом. Вот и вся грёбанная жизнь…
Снова день прошёл так же, как и многие и многие и многие…
Набить бы Гдеты рожу… но это лишь мечты. Мечты о свободе — я могу то, могу сё… не могу я освободиться, вырваться и улететь…
Тупо смотрела забытое в гнезде дивидишки кино, лишь бы не шататься по квартире, не раздражать предков перегаром. Потом упав на кровать, заплакала над своей никчёмной судьбой, которую почему-то сама же не беру в руки, и ничего не делаю для её исправления. Да и что я вообще могу, дура пьяная?
Ах, вот если бы автостопом по галактике — вот это!!!
Захлестнули сладкие мечты о Смерти, как о вселенском освобождении — не будет влечения порочного к Ветру, не будет Гдеты, которую нельзя убить. Не будет универа, мамы — ничего!! И слёзы по лицу — ах, как же безумно, дико долго ещё ждать — а так хочется автостопом по галактике!! И ведь будет… будет!! Эти мысли утешают, и я засыпаю в обнимку с плюшевым зайцем, счастливая. И лечу, лечу!!
Ветер позвал к себе домой, просто посидеть, что-нибудь поделать вместе, мол, он соскучился по простоте и душевности. Я не возражала — мы ведь так редко тихо и мирно общаемся, всё только дерёмся и калечимся.
Ну, что — попили чайку, поржали над чем-то незначительным. Поначалу напрягались с непривычки, но добавили коньяка, расслабились, и полезли в интернет. Конечно, первым делом скачали новые выкладки Жанны. Эта тема в сетке горит всегда и у него и у меня!