На остановке изводился Русый, я как подъезжала сразу заметила, чуть не пляшет.
— Ты чё так долго? — орёт. — Уже три 235-тых проехало, могла бы и пораньше! Час стою тут, заебался! Дай сигарету!
— А у меня мало, а у тебя чё, своих нет? — ответила я: — А пораньше я не могла, мне же собраться надо было!
— Да уж, ты собралась! — хихикнул он на мои сапоги, колченогие.
— Пошёл на хуй, — ответила я, протягивая сигарету. Далее выяснилось, что бухать у него дома и нечего, тока треть баттла портвейна, и начатая водяра.
— Ну, я оттуда тока один стопарь выжрал! — оправдался он. Я выматерилась — а что мы пить-то будем? У меня бабла нет с собой! Он возмутился — а как так, что бабла нет? И что же мы пить-то будем до утра? Нахрен я тогда ваще приехала, не сказавши, что у меня нет ничего! Я обозлилась — ни хера себе, алкаш, я ему и не нужна, а тока бабло моё подавай! А сам еще ныть будет — друг я ему, или нет, вот интересно — он-то мне кто?? Гад эдакий. Он разъизвинялся, но мне стало от этих его мерзостей совсем хреново, я потащила его сшибать бабло с прохожих — ты мне за всё ответишь! Я ведь из воздуха надергаю денег, и нажрусь как скотина за полчаса, и пошёл ты нах со своим задушевным нытьем про то, как тебя жена бросила, ещё бы да нет! Как она ваще с тобой, таким конченным жила! Пока аскала вольно, отошла. Русому никто ни копья не дал, он никогда не умел просить как надо, стеснительный, даже нужда не научила, а я собрала 176 рублей. Посчитала — а, хватит! Учитывая, что захомячить у него найдется хоть чё-нибудь, нам ужраться по самые помидоры хватит!
Сюрпрайз — Влада-то дома! Вот ты урод, не сказал! Заебись. Я — то думала, он один. Ну, ваще. Значит, орать нельзя, тихо сидеть ночью! А музло?! Мало того, она ещё бесится по ходу дела, что он к жене не идёт, опять к мамочке притащился, и не мирится, бухает тут сидит. А мне-то как неудобно! В тему зарулила, бля ваще. На меня злобно сверкает глазами, типа:
— Здравствуй, Ивана! — а сама как змея. Я в комнате его исчезла, а она Русому — опять бухать, тебе нельзя, урод ты, у тебя химзависимость, иди к жене, мирись, на хер ваще тогда жениться было? Такую женщину потеряешь, и пиздец тебе, подохнешь, вали давай к ней, а не девок тут таскай! Тоже докатился! Женился — живи, чё тебе это, игрушки?
А мне-то каково — девок он таскает! А я — то при чем? Я не девка ему, и Влада прекрасно это знает! Сука.
— Но в остальном права, мачеха твоя, конечно, — это я уже втираю Русу, залив мерзкого пойла в глотку по первой: — Коль женился — это серьезно, да и пить тебе нельзя, раз так все круто…
Русый матерится и отпирается. Почему его Янка кинула — не поймет и сам. Вроде жили-жили, по городам вместе мотались, она даже подпела-таки ему на альбомчике, хотя и отказывалась жутко — она панк, и в металле думала, что нихрена не сможет, но вот ничего, получилось. Приезжали они сюда, в Уфу, клип снимать — здесь дешевле, и у Янки знакомства. Вот, тыр-пыр, она по делам все бегала, договаривала аппаратуру и прочее, а муж в это время неприкаянно с друзьями бухал — а чего ж еще, пока делать нечего? И Янка-то не против вроде, ну, ходишь где-то и ходи, вечерами все равно вместе засыпали. Отсняли уже больше половины, без траблов. И вдруг — она заявляет, что ей надо срочно мотать в Москву, там чё-то да чё-то, хер поймет, и вернется через недельку, а Рус пусть подождет, всё нормально, да «я тебя люблю», по гроб. А потом…
— Прикинь, Дика, не звонит ни чего! — Русый сидел напротив, понуро опустив голову, держа пустую рюмку. Я отхлебывала из горла, не дожидаясь когда он нальёт. Курим.
— Я сам звоню, смски шлю — ты где, любимая, как дела? Скоро вернёшься, я тебя жду! — тут он всхлипнул, совсем уж пьяный: — Молчит. Не отвечает. Дозвониться никак. Я уж и домой звоню — нет. Чувствует, что ль, что я это её ищу…
— Так ехал бы, чё ты? Мало ли?
— Не, погоди! — он налил мне ещё, закурили.
— Так она же… ну, прикинь, а потом, кое-как выбил из неё — ты знаешь, Русый, — и так холодно ещё! Я охренел, она так не говорила со мной никогда! — вот, типа, я тебя кидаю. Ну, не так сказала, конечно, но смысл! Как-то размазано, а я говорю — а чё ты молчала-то? Конкретно сказать бы — так нет! — он открыто плакал уже, не утираясь. И вроде даже снова трезвый.
— Говорит — у меня всё нормально, и без тебя, и тебе того желаю. Я — как так, чего желаешь? Опять замолчала. Через три дня — давай поживём пока раздельно, мне надо подумать, и всяка там херня!! БЛЯДЬ!!! — он стукнул по столу кулаком. — Как же так, ведь она жена мне?
— Жена, конечно… — тупо ответила я. А хрен же знает, чё отвечать?
— Ну и вот, я ведь и кольцо вроде снял, а не могу — привык, да и будто я тоже от нее отворачиваюсь… — помолчал, покурили. Врубил «UVG», молча послушали. Я ни о чём не думала — а о чём думать? Знаю я всё. И скучно, и жалко, и не знаю, что делать. Он мне друг, конечно, пьянь эдакая, но… пусть сам разбирается! А я всё равно не знаю.
— Ну, так поехал бы всё-таки, да и разобрался! — сказала я, сочувственно. Действительно, а что ещё? Нытики какие, я бы так и сделала!
— Ага, поехать! У меня во-первых и денег-то нет, я же не работаю, в принципе, тока музыка, а потом ещё и квартира не моя там, не могу так заломиться просто, и если она решила одна пожить, в принципе, я и не прописан там! Как я могу в дом человека, который меня больше не хочет, прийти…
— Н-да… — тока и сказала я, закуривая новую. Действительно, хер же знает эти передряги любви и имущества! А чисто женским подсознанием подумала — он ещё и не работает! Действительно, долго ли Ведьма терпела бы? Самостоятельная, красивая девушка, режиссёр, менеджер! Да уж.
— Да вернётся! — ободрила я. Скорее всего так. Потому что, раз уж дура сразу, то навсегда. Не бросит она его. Подумает — подумает, и придёт, или обратно позовёт — я сама если бы могла Ветра кинуть раз и навсегда — так не знала бы, что это невозможно! Всё то же самое…
— Ну, да, так-то… — неуверенно посмотрел на меня Русый. Смотри-ка трезвый почти. Надо бы расспросить его про эту «химичку», в чём она собственно проявляется, а то у Ветра тоже, но он терпеть не может про это говорить, и вообще про всё, что связано с болезнью. Русый попроще — он хоть ребенком не лежал в дурке, не такой глубокий урод-извращенец, и ему не настолько больно говорить об этом.
— Я вроде тоже так думаю, и спокойнее как-то становится, опять кольцо одел, всё жду, вот-вот придёт, позвонит… но как-то очень страшно! Вдруг фигня это всё… нахрен я ей, псих, никто…
— Да ладно! — начала было я, но он остановил.
— Не ладно нихуя, я боюсь всё равно, я никто, я ничто, меня нет просто, а она… блядь, да я знаю даже, что ей сказать, когда вернется, ведь я — то от неё и не уходил, а время идёт — её всё нет, не звонит, иногда я пишу, когда не выдержу — на мыло там, смски шлю, звонить пытаюсь — никак. Уговариваю себя подождать ещё, игнорировать, но не могу, бегу к ней, заигрываю… всё жду — скажет что… Но она так сухо ответит иной раз — вроде и не так чтоб совсем, но как знакомая просто, без намека на любовь… а я ведь чувствую, я ей тоже нужен, и в чем заморочка — не пойму! Пиздец… поговорить бы, да нет же, не хочет! Потом всё сама расскажет, я знаю, бля, но ведь когда… и страшно — а вдруг — никогда… и все учат, кто постарше — вернётся, всё нормально, пусть подумает, сильнее любить будет, а я боюсь, и верю, и нет.