— Ну, так! — кивает она.
— Давайте, чтоб всё удачно, и без травм!
Чокаемся, опрокидываем. Снова за работу. Но, кажется, водки было мало… Кажись, кто-то уже побежал за добавкой?..
Я, конечно, не удержалась, когда повеяло знакомым «приходом похуизма», (как я называю тот момент в алкогольном опьянении, когда захлестывает, и теряешь голову), и втихую одна выжрала лишние полбаттла виски… Никто не заметил, но всё равно не стоило этого делать — в очередном пируэте на скользком шифере, меня повело, я навернулась, и зашибла колено! Бляха-муха, как теперь, работать? Но, слава богу, это оказался последний дубль, особой роли не играющий, и можно было с крыши слазить! УРА!
— Вот теперь можете вздохнуть свободнее, самое трудное позади! — обрадовала Ведьма, когда вернулись в павильон, такой теплый и уютный после драной крыши!
— Крупные планы — самое трудное для актёра, лицо должно быть идеально-выразительным, — объясняет невиданно серьезный и торжественно-трезвый гримёр Русый, работая кисточкой.
— Как раз для тебя! — ободряет меня Ведьма.
Она внимательно отслеживает нашу игру, указывая бережно нюансы откровенных сцен. Я сижу на подоконнике голая, освещение подходящее строим. И смеёмся над чем-то всей группой, дурачимся слегка смягчая обстановку. Мне ничуть не стеснительно, а вот Ю-ю зажимается. Ну, тогда немножко коньяка, и всем стало проще.
Я с Юлькой в гриме насекомых курим, а Иваныч рожи в камеру ломает, дурачась. Ведьма орёт — СТОП!!!
Мы, актёры, то и дело сплёвываем грим, противно морщась — невкусно! Русый тщательно поправляет стёртое. Пудрит большой кисточкой обнажённые наши красивые соблазнительные тела, перед многочисленными и подробными эротичными сценами…
Потом конечно, не спим ночами, над спецэффектами. Лица осунулись, пьём крепкий-крепкий чай и коньяк, клавиши стучат, спорим над отдельными нюансами, курим много. Ругаемся, конечно. Поправляем кое-что.
МОНТАЖ! Что оставить, а что не катит — переснимаем!
— Пальцы-рожки, как усики бабочки, ещё раз! — поднимает нас на бой усталая Ведьма. Чё-то мы там не так изобразили. Ладно хоть только это, а то, если честно, уже надоело! Хочется надраться, наконец, в армагеддон, и праздновать победу!
Чистка. Мы здесь постольку-поскольку. Пара вопросов — так-не так, здесь чего — то или это вставить? А это оставляем? И идём гулять — ведь лето же! Не пропадать добру…
Сидим на бордюре, поздно вечером, и орём, как дикие:
И так нам хорошо… Так Дико!
Рендер. Долгий и заёбывающий — нас не касается, и соответственно снова идём прошвырнуться… Ну, и соответственно, снова идём прошвырнуться. Естественно, опять пьяные… а как же? Как спать — забыли напрочь! Покупаем всякую прикольную дрянь на память в экзотических сэконд-хэндах. Я купила свадебное платье, пышное, корсет на шнуровке, с неисчислимым количеством нижних юбок и атласными розами. Вроде даже и не надёванное, в упаковке. Значит, кто-то передумал замуж выходить. Теперь ещё кровью и прочими некрасивыми субстанциями, типа следов краски измазать — и будет мерзкая конфетка! Анти — шик.
Озвучка… Но это не трабл, конечно — всего лишь наложить сам трэк на видеоряд.
И — момент истины, замрите — последний клик мыши, а кто-то уже побежал за текилой… Всё, стоп! Пьём и гуляем до золотых мух — ГОТОВО!!! Управились в четыре дня, получив окончательный, чистый ролик.
Вот так. Теперь на сайт, похвалиться. А мы уже совсем большие… ВСЁ БУДЕТ! Только вот Ветра нет с нами… только Ветра…
Поразмыслив, я решила что самой реальной темой сейчас будет такая: квартиру здесь продать — там купить. Там — это в Москве, то есть. Точняк!!! Хата у меня огромная, новенькая, можно нехило всё это дельце обкатать! Сначала подумала об обмене — но это невыгодно совсем. Цены что там, что здесь в Уфе на жилье одинаковые, но обмен идёт не равноценный, с большим перевесом в сторону столицы. Так трехкомнатные уфимские меняются на однокомнатные московские. Мне это не годится! Если продать, и получить живые деньги, то можно купить такую же, равноценную там, без потерь площади! Рулёз! Сама в восторге от такой идеи! А мама ничего не сделает — это моё имущество. Универ… да бросить к свиньям. Хоть и долбанный четвёртый курс уже. Точно. Решено! Только для начала на разведку сгонять, как там да что, самой на местности сориентироваться. Но можно, конечно, и не горячиться, а присмотреть аналогичный универчик, и просто оформиться переводом. Ведь столько лет постелено, зря что ль? Ещё лучше! Тогда и с мамой будет проще договориться, сохранить отношения. Без родни, что так что эдак нельзя человеку! Вот только сессию доведу до конца. Четвёртый курс закончу. Ведь вдруг да придётся работать там кем-нибудь, если папа не помилует моё решение о перемене места жительства. Тогда ведь придётся саму себя кормить… А звездой всегда можно и не стать. Не одна я такая в Москве ушлая! А даже если и стану, то когда-а-а ещё это начнёт приносить такой доход, что на него можно прожить! Короче, дельце это ещё той скользкости! Всё надо продумать как следует, чтоб и на ёлку залезть, и попу не ободрать! Вооот.
Сегодня вышла из универа, мама позвонила, попросила завернуть в какую-то подворотню, сказать, что я от Ларисы Николаевны Вишневецкой, и забрать некие бумажицы деловые. Я заотпиралась — что же, больше некому в их огромном офисе? Но она настаивала — у них, мол, курьер заболел, а она пока освободится всё закроется, а ей надо, и точка! Короче, пришлось согласиться, себе дороже!
Вот я и пошла дворами такси ловить. Тут меня и окликнули:
— Дика, эй, Дика!
Я повернулась — батюшки мои! Шут! Вот тебе и здрасти.
— Привет, девочка! — он, конечно, сразу полез меня обнимать. Я стояла молча и даже не шелохнулась в ответ.
— Ну, как ты?
— Нормально! — соизволила наконец мрачно ответить. Пусть знает — ему не рады.
— И я нормально! — кивнул он. — Пишетесь?
— Чего? — будто не поняла я.
— Я про музыку! — он всё улыбался. Урод героиновый. Глаза всё те же неживые, и одет опять слишком тонко — расстёгнутая косуха на футболку. Ужас, как можно? Я тут вся дрожу, а этот обкололся и всё мимо!
— Нет пока.
Шёл бы подальше, чего надо? Боюсь я его! И зачем я сюда завернула?
— А мы пишемся! — радостно доложил он. — И продюсер у нас новый.
— А Вика где? — я вся встрепенулась!
— В наркоклинике она, донюхалась до разрыва носоглоточных пазух, или вроде того, — пожав плечами, доложил Шут.
Вот тебе и раз! Так-то она нашлась косвенно. Чччёрт!! А я-то на неё всё рассчитывала!
Помолчали. Я трудно переваривала услышанное. Теперь надо что-то другое выдумывать, через кого действовать.
— Слуш, Дикая, как раз думал, как тебя найти! — вдруг сказал Шут таким деловым тоном, будто сейчас предложит по крайней мере сотрудничество в нефтяном бизнесе.
— Ну, давай, пойдём, покурим, ощел идеально!скажешь, чё там за такие-разэдакие делищи! — согласно кивнула я, и он под локоток увлёк меня в арку. Притулились в уголок, прикурили.
— Ну так вот, — начал Шут: — Я сейчас сольный альбом записываю, «Изгнание святых», и мне нужна бэк-вокалистка хорошая!
— И чё? — хмуро уставилась я на него, глубоко затягиваясь, он меня нервирует.
— Мне сейчас подыгрывают музыканты «Детей», — он будто не расслышал моего вопроса. — Я бы мог, конечно, Айрин позвать, тока она самую главную фишку не ловит, такое знаешь ли сердце моей музыки! «Дети» — это как ни крути, а индастриал. Но я всё равно хочу панк-рок! Понимаешь? Настоящий, грязный и убойный!