Эти слова ударили сильнее любого удара. Дерек замер, но дыхание его всё ещё было тяжёлым, хриплым. Он жадно всматривался в зеркало, где мерцало то, что было его женой... и то, что он мог потерять навсегда. Сейчас в зеркальной поверхности спокойно отражался он, как и положено зеркалу.
— Мне очень, очень жаль! — вскрикнула графиня, её голос сорвался на отчаяние. Она сделала шаг вперёд, не зная, то ли оправдываться, то ли искать спасения. — Но я правда не виновна в случившимся!
Дерек рванулся было к ней, но сжал зубы и ударил кулаком по стене рядом, сдерживая яростный порыв. Камень треснул.
— Где сейчас Дарья?? — хрипел Дерек, как раненый зверь, его голос срывался, будто в горле застряли раскалённые камни. Он шагнул вперёд, грудь тяжело вздымалась, когти, невольно появившиеся на кончиках пальцев, впились в ладони, оставляя кровавые полосы. — Если с ней только что-то случится...
Он не договорил. Его глаза полыхнули чистым звериным бешенством, и даже воздух вокруг казался накалённым от напряжения.
— Вы в своём уме?? — графиня вскрикнула, прижимая руки к груди, её голос дрожал от смеси страха и уязвлённой гордости. — Она моя внучка! Я никогда не причиню ей вреда!
— Да что вы? — Дерек ухмыльнулся, но в этом не было веселья, лишь голодная, опасная злость. Он стиснул зубы так, что скулы заходили ходуном. — А как же сын короля? Где он? Где этот ребёнок?
Графиня молчала.
Она стояла прямо, но плечи её будто осели под невидимой тяжестью. В глазах мелькнуло что-то неуловимое — боль, сожаление, стыд? Или что-то более глубокое, спрятанное за веками молчания? Скорее всего сожаление, что так сложилась ее судьба.
— Где он?? — Дерек рванулся к ней, хватая за запястье. Его хватка была нестерпимо горячей.
Графиня сжала губы в тонкую линию, тихонько охнув от боли. В свое время она могла бы дать колоссальный отпор этому мужчине, но не сейчас.
— Я... — голос её сорвался. — Я не могу сказать.
Тишина накрыла их, густая, удушающая.
Графиня молчала ....
— Не лгите нам, графиня! У Дарьи зеленые глаза, как у всего нашего рода. — железобетонно привел довод король.
— Он её отец... — тихо молвила женщина, опуская глаза. Её голос был пустым, будто выжатым из последних сил, но в нём звучала несокрушимая истина.
На несколько мгновений в комнате повисла мёртвая тишина.
Дерек моргнул, будто не поверил своим ушам. А затем резко вдохнул, как человек, ушедший под воду и вынырнувший слишком поздно.
— Как?! — его голос сорвался, гнев смешался с недоумением, с невыносимой горечью. — КАК так вышло, что за столько лет в нём не было обнаружено ни одной способности дракона?
Его руки дрожали, грудь стремительно вздымалась. Он бросил взгляд на отца, но тот тоже выглядел ошарашенным.
Графиня слабо улыбнулась, но в этой улыбке не было ни капли радости. Только глубокая, прожжённая сквозь сердце боль.
— В нём нет и капли драконьей силы. — её голос прозвучал ровно, но слишком тихо. — Ни в нём, ни в Дарье нет никакой магии.
Она закрыла глаза, будто заранее предвкушая осуждение.
— Я убила своё магическое ядро, когда создала это проклятие.
Король резко выдохнул, шагнув вперёд, но не проронил ни слова.
— Мой сын...сын короля и дракона — графиня прижала ладонь к груди, сжав пальцы так, что побелели костяшки. — Родился чистым. Просто человеком. В нем и его потомках никогда не появился и толики магии. Я все убила ............. — её голос сорвался на шёпот, словно последние слова причиняли физическую боль. Она замолчала, её губы дрожали, а в глазах плескалась пустота давно принятого приговора.
Воздух в комнате словно сгустился.
Дерек медленно покачал головой.
— Нет... — прошептал он, но в этом отказе звучало не только отрицание. Там была паника. Страх. Едва осознанный ужас, что захлестнул его ледяной волной.
— Не паникуй сын! — отец шагнул ближе, пытаясь удержать равновесие, потому что собственные ноги предательски дрожали. — Рано о чём-либо переживать. Ты дракон, и твой сын обязательно родится драконом…
Но даже он сам, сильный король, не был до конца уверен в своих словах.
— Такое возмездие вы имели в виду, когда грозили королю расправой?! — голос отца Дерека звенел от ярости. — Типа «сын за отца, за деда»… А мы теперь расплачиваемся за эгоистичного дурака?!