Я думал, что самое страшное уже произошло в моей жизни и теперь впереди только светлое будущее. Но Вселенной этого было как мало выпавших испытаний на мою роль – смерть родных, мои юношеские годы заточения и ломание личности под угоду третьим лицам, неделя ожидания у постели моей пары между двух миров. В моей достаточно короткой жизни уже столько пиздеца произошло, но все это ранее оказалось ерундой по сравнению с медленно затухающей в агонии моей жизни. Я прошел настоящую бездну боли.
В первую же минуту, как за девушкой закрылась дверь, я взвыл от боли, как раненый зверь. Рев моего дракона, потерявший пару, который вопил во всю мощь своей глотки, разносился на много-много миль, вселяя в людей страх. Все прекрасно поняли, что случилось. Потеря пары для дракона – неминуемая гибель. Не сразу, но это случится. А что предвещало королевству в такой ситуации, страшно представить.
Но я ревел не от того, что она оттолкнула меня и ушла, а что я не удержал ее и оказался полнейшим идиотом. Что она видела от меня? Что я сделал, привык только брать и брать? Я и брал каждую нашу встречу. Я трахал ее, совершенно теряя голову от ее присутствия, как юнец. Что я о ней знал, кроме имени? НИЧЕГО. Я просто залипал на ее сиськи, с ума сходил от запаха, не разу не поинтересовавшись ее, как личностью. Кто она, откуда …. Хорошо берет и отлично!
Я вообще женщин отдельно, как класс, мало воспринимал. Мама – это мама. В остальном женщины это приложение к мужчине. В чем их роль? Хранить очаг и рожать детей. Я не разобрал, что мне была дарована истинная! А осознав …….душу рвали муки. Все мои прошлые ожидания появления девушки у меня, показались легким летним развлечением в лагере. Тут же, я весь как оголенный нерв, в груди боль такая, что задыхаюсь. Мир пульсировал и грозился рухнуть в одночасье, уничтожая меня. Но я не умер. Нет! Прародительница не дала мне легкого пути – подохнуть где-то под забором.
Наоравши в агонии, я рухнул без чувств в образе дракона, который переродился в минуту ухода девушки. Дракон летал в бешенстве от потери, паря над округой, крича от своей боли. Я провалился беспамятства где-то высоко в горах, совершенно обессилев от первого полета и боли.
Меня искали несколько суток и нашел случайно отец. Он остановился на привал, так как летал уже несколько часов. Он устал, погода была невыносимой, валил мокрый, тяжелый снег. Он залетел в видневшуюся пещеру, где и нашел меня изрядно прикрытым пушистым снегом. Найти то нашел, а вот как перенести дракона без чувств? Как помочь? Он боялся уйти и потерять это место. Боялся больше не найти в хитросплетениях горах эту неприметную пещеру. Как он справился, какой ужас перенес, повести не хватит рассказать. Но спасая меня и моего дракона заняло еще продолжительное время. Каким-то чудом я все же пришел в себя, а точнее дракон открыл глаза, еле дыша. Я не хотел пробуждаться снова в этой боли. Я хотел укрыться в оболочке сильного зверя, но мне этого не позволил. Смутно помню через пелену беспамятства, как в своей боли был агрессивен и пытался воспользоваться мощью и магией, чтобы отгородиться ото всех и умирать в своей боли. Но я был слаб. Слабость проявилась не только от бессилия, но и из-за отсутствия моей пары. Поэтому меня смог как-то скрутить и заставить принять образ человека, т.е. Дерека. И только тогда смог отец перенести меня в замок.
И впервые королевская семья осталась в этом замке и суровом климате зимы в горах.
Первое, что случилось после меня транспортировки – я заболел воспалением легких. Я мало помню последующие дни. Меня кололи, резали, щипали, пичкали чем-то отвратительным. Проводили магические потоки и излияния. Я не удивлюсь, если и в жопу что-то вставили для пущего результата. Но на ноги меня подняли. Правда от меня прежнего осталось пустая оболочка. Внутри образовалась ледяная пустота. Прямо в груди, где когда-то билось горячее сердце. Я застыл, как вампир, ничего и ничему не радуясь, застыв от ужаса и паники. А как жить то дальше?
Мои последние слова, что будем учиться жить воздержанием оказались блефом с моей стороны. Моя пара, моя половинка и моя судьба оказалась противоречивой натурой. Я до сих пор мало что о ней знал, но в тот день прекрасно понял, что дверь она закрыла в этот раз навсегда. Запечатала. Замуровала.
Но меня подняли на ноги и заставили жить. Как-то существовать в этом мире. Хотя по началу агония раздирала душу и чтобы как-то выжить, я запечатал свои эмоции в железный панцирь безразличия. Я даже ходил на балы, принимал участие в светской жизни. Присутствовал на переговорах дипломатов или открытиях. Но все без участия, как тень. Просто так надо.
Только ночи мне стали неподвластны и я в холодном поту просыпался от осознания своей никчемности. В одну такую ночь ко мне пришел отец: