Скользнув взглядом по его лицу — смесь замешательства и, возможно, лёгкого раздражения оттого, что она так ловко ушла от ответа, — она заметила, как он воспринимает происходящее. Брови слегка приподняты, взгляд — как у аристократа, впервые оказавшегося среди простолюдинов на базарной площади. Но он даже не представлял, что её задумка таит за собой, и Дарье было любопытно, как Дерек справится с её дерзким планом.
Мы пришли в центр яркого, шумного, большого парка аттракционов, где все должно быть настолько ярко и необычно для Дерека. На каждом шагу можно было увидеть яркие вывески с заманчивыми обещаниями: «Побеждай страх!», «Прыгай выше всех!» и «Почувствуй адреналин!». Вокруг витал запах жареных вафель, сладкой ваты и ароматного ариш-кофе, а звуки смеха и радостных разговоров смешивались с современной музыкой. Все это заполняло площадь с разноцветными огнями и радостными лицами. Вокруг бурлил народ: подростки, семьи с детьми, пары и даже чу́дные собаки. Будто всё происходило на другом уровне. Каждая деталь вокруг напоминала сказку, но не такую, как Дерек привык видеть в своем мире, что еще раз подтверждало ему, он попал в другой мир.
— Да, конечно. Мы тоже умеем веселиться! Мы не настолько древние — возмутился Дерек, вспоминая ее резкие слова о его мире. — Мы устраиваем балы с танцами до самой ночи, ездим на охоту, проводим ярмарки с рыцарскими турнирами. А еще ездим в гости на неделю или более в поместья дворян, а там они устраивают развлечения с приглашёнными шутами, певцами... Иногда даже устраивают маскарады, где каждый должен прийти в костюме какого-то мифологического существа или легендарного героя. Это настоящие события, сопровождавшиеся играми, танцами, конкурсами, и, конечно, огромным пиром. — он говорил это, словно предаваясь воспоминаниям о лучших днях своей жизни, когда всё было ярко, пышно и величественно, а каждый момент был заполнен церемониями, почестями и счастьем. Не то что здесь — толпа неугомонных.
Но потом его взгляд слегка затуманился, и он продолжил с ноткой тоски в голосе, переведя глаза на толпу моего мира.
— А затем наслаждаемся ужином, рассказываем истории о том, как каждый из нас выследил свою добычу. Порой приглашаем магов, чтобы устроить зрелищные фокусы и представления. Только у нас женщины не напиваются до усрачки. Наши женщины пьют легкое грушевое вино....
— Хорошо, что я не у вас. — буркнула я себе под нос. Я не стала спрашивать, а как же отдыхает простой люд. Но решила не нарываться на негатив, ведь он привык к иному взгляду на иерархию.
Он слегка вздохнул, его взгляд ненадолго замер на мне и через мгновение вернулся к окружающему месту. Это было чуждо его миру — мир, где тишина и достоинство царили на балах, и каждый шаг был важен, а каждое движение — частью великой церемонии. А здесь, среди толпы, которые смеялись, орали, пели, как будто не было никаких границ, он чувствовал себя лишним.
— А это что за странное место? — снова спросил он, пытаясь вернуть себя к реальности. — Людей столько, шумят, смеются… И зачем так громко? Мы на ярмарке? (в Средневековье ярмарка была центром торговли и встреч, местом обмена товарами, новостями и празднованиями. — прим.от автора)
— Своего рода, да. Но всё же главное то, что твои... ну, скажем, твои особенности не так бросаются в глаза, — слегка улыбнувшись, я наклонилась к нему поближе, словно раскрывая маленькую тайну.
— Ты хочешь сказать от нормальных людей? — он прищурился, улавливая подтекст, но голос его прозвучал без тени обиды. Дерек пришел сюда, чтобы узнать её лучше, и не собирался особо беспокоиться о том, чужак ли он в этом мире.
— Ничего личного, но посмотри на себя — сказала я, разглядывая своего спутника и сомневаясь, что мои друзья настолько слепы. Дерек был противоположностью небрежному стилю вокруг: рваным джинсам, толстовкам с яркими принтами и кроссовкам. Легкий пуловер, случайно оставшийся у Дарьи от бывшего мужа, был ему заметно тесен — обтягивал плечи и грудь так, что ткань едва справлялась с его широкой фигурой, и выглядел особенно контрастно на фоне его собственных строгих брюк из дорогой ткани без единой морщинки. На ногах — его привычные, начищенные до блеска сапоги, совсем не подходящие к современной обстановке, но которые он категорически отказался менять. Его осанка — прямая и горделивая, как у того, кто привык быть объектом восхищения и почета — придавала ему величественный вид на фоне современной, расслабленной молодёжи, привыкшей двигаться с лёгкой небрежностью. Даже его серьёзный взгляд, в котором таилось недоумение и лёгкая строгость, резко контрастировал с расслабленными лицами вокруг, полными беззаботностями.