Я смотрела на этого мужчину, силясь понять его умыслы. Неужели он не отступится?
— Дерек ......это же всего лишь кот ......??
И в подтверждение моих слов несчастный котик издал жалобный писк. Я пыталась собраться с мыслями, но его мяуканье, тихое и надрывное, било по нервам, будто напоминание: время уходит, а я всё ещё не могу решиться.
«Выбор есть, а свободы выбора нет», – пронеслось у меня в голове. Эта фраза из любимой книги "Алисы в Стране чудес" неожиданно обрела пугающий смысл. Как Алиса перед кроличьей норой, я стояла перед своим выбором, но вместо чуда мне предстояло столкнуться с реальностью, которая не оставляла пространства для свободы.
41 глава - она согласна!
Я наблюдал за сменой эмоций на её лице, и с каждой секундой всё сильнее ощущал странный страх, который никак не ожидал испытать. Я считал, что загнал её в угол, поставив перед сложным выбором, но что, если этот план обречён? И из сознания не выходила сверлящая мысль, какой смысл победы, если она приносит только пустоту и слёзы моей девочке?
Её молчание тянулось, будто вечность, обнажая мои сомнения. Конечно, я не посмел бы навредить её коту — это был лишь отчаянный способ заставить её взглянуть в лицо нашей общей судьбе. Однако теперь мне казалось, что я переоценил не только свои силы, но и перестарался. Она стояла передо мной — со своими страхами и болью, которые я пытался игнорировать.
Секунды тянулись, как часы, и, пряча за спиной руку, я невольно скрестил пальцы на удачу. Глупый жест, который я бы не признал даже под пыткой, но это казалось единственным способом удержать призрачную надежду. Я почувствовал себя мальчишкой, который впервые просит о самом важном. Глупый страх сковал меня, но я заставил себя сохранять внешнее спокойствие, демонстрируя холодную суровость. Только бы она сказала «да». Только бы сделала шаг ко мне. Лишь бы она не догадалась, что я блефую.
- Дерек ......это же всего лишь кот ......?? - (пропищала Дарья, не менее жалобнее, чем ее кот.)
Моя решимость существенно покачнулась. Сердце невольно сжалось, но я не мог позволить себе сдаться. Под взглядом этой девушки, наполняющий слезами, мне становилось тяжело держать фасад, но я не мог проявить слабость. Внутри меня всё бушевало, и я проклинал себя за то, что выглядел последним подонком и не могу найти другого способа сломить её. Пять лет терзаний, поисков Дарьи — я с трудом жил без неё. Я не мог уступить, иначе всё теряю. Снова.
Сдерживая внутреннее напряжение и веря, что в будущем я все исправлю, но внешне я оставался холодным и непоколебимым:
– если для тебя это всего лишь кот, то для меня ты сейчас – всего лишь незначительное препятствие, случайная знакомая, которая случайно оказалась на моем пути. Но так уж сложилось, что судьба нас соединила, и теперь мы связаны. - (Дерек лгал до последнего — ложь была его единственным оставшимся инструментом. На самом деле его душа кричала одно: она была ему необходима. Она и есть его жизнь)
– Ты не можешь меня заставить! Мы же не в средневековье... – (она запнулась, и её глаза на миг выдали растерянность. Осознав, насколько абсурдно звучат её слова, она добавила уже с меньшей уверенностью): – Я закричу! Я сбегу!
Дерек смотрел на неё, не двигаясь. Его глаза не изменялись, и в них читалась твёрдость, почти холодный огонь. Но я чувствовал, как её страх и нерешительность переплетаются, как она хватается за последний шанс сохранить свою свободу.
- кричи, ты у меня дома. Не забыла это? Как только ты сделаешь свой выбор, ты свободна
Он был уверен, что ей не хватит решимости, и ему придется что-то придумать еще. Но Дерек держался до последнего, несмотря на то, что его слова звучали безжалостно, а сердце бешено колотилось от тревоги.
Дарья замолчала, явно обдумывая свои следующие слова. Когда она наконец заговорила, её голос дрожал от эмоций и слёз:
- т.е. даже если мы поженимся, я дальше смогу жить своей жизнью?
- да ...., - (моментально ответил Дерек) - Я не жду, чтобы ты наконец поняла меня, почему это так важно, но я жду, чтобы ты сделала свой шаг. Это мое последнее слово
Дарья замерла, её глаза метались, и на лице отразилась борьба между решимостью и сомнением. Она казалась таким уязвимым существом, почти невидимым в своём колебании, но ещё сильнее на её чувства давила жалобная, почти беззвучная жалость кота. Мяуканье было тихим, но оно разрывало тишину и все её напряжённые нервы. Она так хотела отвести взгляд, уклониться, убежать, но не могла. Знала, что сейчас стоит на краю, от которого нет возвращения. Она вздохнула, её лицо искажалось от страх. Она хотела, наверное, кричать, бушевать, но только задыхалась от подавленных эмоций. Протянула руку в сторону к коту, как будто пытаясь найти в этом единственное спасение.