— Когда она проснется, чтобы она не потребовала, исполняй любые ее капризы. — я на миг замолчал, выделяя главное. — Но ..... только чтобы она не покинула эту комнату до моего возвращения.
Джавед нахмурился, задумчиво поглаживая подбородок.
— А ты надолго ..... но как я сделаю? Может, наложить чары сна или подсыпать что-то ей в напиток?
Я резко развернулся, взгляд метнулся к нему, полыхая предостережением.
— Ни в коем случае! — гнев ударил в голос, словно раскат грома. — Не в её положении! — я шагнул ближе, и воздух между нами на мгновение стал тяжёлым, будто сгустилась сама тьма. — Попробуешь хоть что-то — тебе не жить.
Я задержался на мгновение, бросив последний взгляд на её мирное лицо, и направился в покои отца.
На дворе уже стояла глубокая ночь. Замок дышал тишиной, но не покоем — помимо слуг, которые трудились даже в поздний час, в его темноте словно пробудилось что-то ещё. Он оживал по-новому, пряча свои тайны в глубинах старых коридоров и за тяжёлыми каменными стенами. Узкие окна, врезанные в толщу стен, пропускали лишь бледные полосы лунного света, играющие на отполированном до блеска камне пола. Факелы на стенах мерцали неровным пламенем, отбрасывая пляшущие тени, которые казались живыми, шевелились, словно наблюдая за каждым шагом.
Я шагал по этим коридорам, чувствуя, как эхо моих шагов растворяется в густой ночной тишине. Стражи у дверей опочивальни правящего короля подняли копья — скорее для вида, чем с истинным намерением преградить мне путь, ведь они знали: их сила ничто по сравнению с моей.
Магический металл доспехов поблёскивал в свете редких факелов. Их высокие фигуры, неподвижные и безмолвные, окутанные полумраком, были созданы самой древней магией замка для охраны своего господина. Их лица тонули в глубине капюшонов, а пустые прорези для глаз казались чёрными провалами в ничто. И всё же ощущалось, что они смотрят. Ждут. Следят. Пока нарушитель покоя не сделает первый шаг .....
Я знал, что благодаря своей силе мог разнести все тут к чертям, но мне предстояло как можно дольше все сохранять в секрете. Абсолютно все - мою новоиспеченную жену, зарождающуюся в ней новую жизнь и не менее страшную догадку. Осталось только как-то тихо разбудить отца ......и все это не могло подождать не минуты лишней.
Возможно, магия замка и его стражей, особенно в такие часы, не прощала нарушений. Может быть, изменения в ауре, как невидимый шум, коснулись его чувств. Или на каком-то глубоком инстинкте, как его сына, монарх поднялся с постели. Внезапно, он появился в проёме дверей своих покоев. Молча, как всегда, но с той ясностью, что делала его спокойствие абсолютным.
— Слушай, если ты меня зря разбудил среди ночи, тебе определенно стоит придумать вескую причину или уже бежать!
— Дарья вернулась .... и с ней.
— И с ней графиня вернулась, — тихо произнес он почему-то детскую страшилку, передаваемую в сказках, о которой мне часто рассказывала моя бабушка, а ей — её бабушка. Все знали эту историю наизусть, как и все дети нашего королевства, слушая её с ужасом перед сном.
Это страшное слово, как будто произнесённое, заставило саму тень, что пряталась за этими словами, ожить. Факелы почти погасли от напряжения, и в этой тишине я понял — словом мы открыли ту самую дверь, которую лучше было бы держать закрытой.
— Проходи .....— сказал отец, король, его голос был хриплым от ночного пробуждения. Я шагнул внутрь, и мы оказались в тени, где не было ни свидетелей, ни лишних ушей.
За закрытыми дверями, за запечатанными стенами я рассказал ему о том, что открылось мне сегодня.
— У тебя есть какие либо сведения о этой даме с портрета? Почему ты упомянул о графине? Это ведь только сказание, не более ......Или я чего-то не знаю во всей этой истории? — я пытался понять хоть что-то, но слова, которые только что покинули мои губы, звучали пусто, как будто я сам себе не верил. Внутри меня бушевал хаос. Эти 500 лет... Я не мог поверить, что тот, кого мы считали частью легенд, мог вернуться в наш мир. Но что-то в воздухе, в самой тени коридора, заставляло меня сомневаться в привычных истинах.
Я обвел взглядом комнату, стараясь не встретиться с глазами отца. Я не был уверен, что хочу видеть в его взгляде. Страх? Удивление? Или, хуже того, отчаяние? Я пытался найти в себе спокойствие, но его не было.
— Ты же явно знаешь, что это может означать? Или ты только догадываешься? — я не мог больше держать это в себе, мой голос чуть не сорвался, но я заставил себя оставаться собранным. Но если почему же не рассказал мне раньше?
Тишина, которая повисла после моих слов, была удушающей. Не могло быть так. Не могло быть, чтобы мифы, о которых я слышал в детстве, стали реальностью.