- Я говорила, что люблю тебя?
Я стояла на балконе и смотрела на ночное море. Ночь была удивительно теплой, а на мне ничего не было, кроме банного халата. Наверное, я была в душе. Не помню. Да, и какая разница?
Мужчина подошел сзади и обнял. Я облокотилась на него и сразу почувствовала себя защищенной. Это первая ассоциация, которая возникала рядом с ним.
- Не замерзла? - прозвучал заботливый вопрос.
- Немного, - соврала я. Зачем это сделала, сама не очень понимаю.
- Хочешь согрею?
Антон не ждал ответа, он его прекрасно чувствовал. Развязал пояс у халата, затем стянул ткань с плеч. Махровая ткань сама заскользила к моим ногам, стоило оборотню лишь немного отодвинуться.
- Моя Ада, только моя, - прошептал он и поцеловал в шею. А потом я почувствовала боль. Резкую и острую. Кажется, он прокусил кожу, потому что я ощутила отчетливый запах крови. - Теперь действительно только моя.
Мужчина быстро зализывал нанесенную им же рану, а его руки уже накрыли мою грудь.
Я стонала от его ласк, когда Антон неожиданно прекратил и потряс меня за плечо.
- У тебя что-нибудь болит, малышка? - я сначала не поняла вопроса. У меня болит... Да, нет же... Мне хотелось... Его хотелось. А когда мы успели переместиться с балкона на кровать? Хотя, какая разница. Главное, он меня обнимает.
- Ты меня укусил, - выдала я.
- Нет, но очень хотел бы, - кажется, я услышала в голосе нотки разочарования.
- Я чувствовала запах крови, - продолжала настаивать. Ощущения были настолько реальными, что я до сих пор ощущала его руки на своей груди. Опустила глаза. Было не слишком темно, я прекрасно различала контуры вещей. А ведь его руки действительно на моей груди. Только он ничего не делал, просто прижимал к себе. - Я это отчетливо помню.
Кажется, я была готова расплакаться. Или уже плакала.
- Ада, ты спала. А запах крови и я чувствую. Дай посмотреть, - он развернул меня и обнюхал мое лицо. А потом лизнул губу. - Вот так. Видимо, во сне ты прикусила губу. Девочка моя, что тебе приснилось?
- Ты укусил меня и сказал, что я теперь твоя. Действительно твоя.
Антон застонал.
- Да быть того не может! Ада, мы ведь не обсуждали с тобой метки.
- Метки? - я не понимала, о чем он говорил.
- Когда оборотень создает пару или встречает свою истинную, он обычно прокусывает ей кожу в районе ключицы. Это называется метка. Что-то типа штампа в паспорте, только с тем отличием, что у нас не бывает разводов. Это навсегда. И, Ада, - Антон глубоко вздохнул, - мой волк изнывает от желания тебя пометить и назвать своей, вот только я не могу. Только я не понимаю, откуда ты это знаешь?
- Не знаю. Может слышала где-то.
- Слышала вряд ли. А вот прочитать могла. Знаешь, у меня одна сука из клана строчит презабавные женские романы с уклоном в фэнтези. Ее даже печатают.
Наверное, подразумевалось, что я должна была улыбнуться. Но мне было не смешно.
- Расскажи мне.
- О чем?
- Как я здесь оказалась?
- Ты уснула в ресторане, я принес тебя в отель, раздел и уложил. Сейчас только начало четвертого, спи давай.
- Я не хочу, - прошептала. Боялась признаться даже самой себе, что спать просто страшно. Я сходила с ума. И это понимание пугало больше всего. - Я не могу. Расскажи мне о том, что тебя заставляет отказаться от меня?
- Ада, - выдохнул Антон. - Сейчас не самый удобный момент.
- А когда он будет удобным, когда я окончательно сойду с ума? Ты мучаешь меня, ты понимаешь? - я обняла его за шею, крепче прижимаясь. Почувствовала, как мужчина вздрогнул.
- Пожалуйста, не делай так. Я слишком хочу тебя.
Но Антон не оттолкнул, лишь бережно опустился со мной обратно на постель.
- Тогда займись со мной любовью, - предложила я, плохо соображая, что делаю. Но эти сны, эти видения наяву... Они ведь доконают меня. Может, если дать моему подсознанию то, что оно хочет, я перестану чувствовать себя умалишённой?
- Нет, - твердо произнес мужчина. - Не хочу, чтобы ты утром жалела. Прости меня за то, что я сотворил. Не подумал, что на тебе это может так отразиться.
- Я тебя не понимаю, - моя рука опустила под одеяло и... Была поймала, когда почти добралась до кромки штанов.
- Не стоит, - тяжело выдохнул он, снова садясь на кровати. - Ладно, я расскажу, если тебе будет от этого легче.
Я вся превратилась в слух, даже временно оставила попытку получить желаемое.
- Лет пятнадцать назад две стаи вели борьбу за территорию. Тогда мой отец и альфа соседнего клана заключили перемирие. Я точно не знаю всех условий договора. Но суть в том, что в соседней стае за это время так и не родилось наследника, альфы, который в будущем сможет возглавить стаю. Мой брат должен был жениться на дочери нынешнего альфы и стать вожаком объединенной стаи. Когда заключали сделку, та девчонка, ее зовут Лариса, еще под стол пешком ходила. Брат всегда смеялся над этой ситуацией, а потом пропал. Как ты можешь догадаться, теперь счастливая роль жениха досталась мне. Ада, я не могу отказаться, - я не знаю, чего было больше в голосе Антона: отчаяния, сожаления или горечи. На какое-то время он прервался, целуя меня. Казалось, что поцелуй ему был необходим, словно воздух. Будто он черпал в нем силы. - Не могу отказаться, понимаешь. К бумагам не подкопаешься, я уже пробовал. Если откажусь, стая потеряет территории.
Волжанов уткнулся на какое-то время мне в макушку и замолчал, явно стараясь собраться с мыслями и успокоиться. Я же старалась не шевелиться. Ясно понимала, что это конец. От брака он не откажется, а я не соглашусь никогда быть просто любовницей.
- С одной стороны ты, которая для меня дороже всего, - произнес мужчина, - а с другой - благополучие стаи. Я тебе уже говорил, девочка моя, что быть альфой - это не только власть и статус, это огромная ответственность. Не могу, просто не могу ради собственного счастья пожертвовать своими людьми.
- Скоро свадьба?
Не знаю, как я так могла, но мой голос прозвучал удивительно спокойно.
- Осталось примерно полгода. Сразу, как только Ларисе исполнится восемнадцать, - добавил он подробность, которую мне знать точно не хотелось.
- Она тебе нравится?
- Она красивая девочка, - мрачно произнес он. - Ада, не мучай себя...
А вот тут меня прорвало. Значит, это я мучаю себя? Это я притащила его на этот остров и вынудила его в себя влюбиться? Это я, зная, что не могу ничего ему предложить, продолжаю навязывать свое общество? Это я предлагала узнать меня получше, заставляя тем самым все больше привязываться к себе? Это я наказывала его, приучая к каким-то дурным правилам?
Я размахнулась и влепила Волжанову пощечину. Он прекрасно видел, что я собиралась сделать, но не остановил.
- Сволочь! Урод!
Я снова подняла руку, чтобы ударить его. Но на этот раз Антон ее перехватил.
- Одного раза достаточно, - холодно произнес мужчина.
- Ты хоть осознаешь, что ты натворил? Зачем, Антон, зачем ты все это устроил?
- Я уже говорил, но повторю. Не мог, понимаешь, просто не мог не попробовать.
- А хоть на секунду подумал о том, какого будет мне? Печешься о благе своей гребаной стаи. А я? Ты понимаешь, что ты почти меня уничтожил? Разбил сердце? Растоптал душу? Я теперь уже не знаю, на каком свете нахожусь! Ты понимаешь, что я путаю эту чертову реальность и сны?
- Ада, - обреченно простонал Антон и попытался меня прижать к себе.
- Не трогай меня, - прошипела я, сама, вцепляясь в мужчину, ища в нем поддержку и опору.
- Девочка моя, я не знал, что так получится. Мне очень жаль. Ложись спать, милая.
Мужчина снова попытался уложить меня на постель.
- Спать? Это все, что ты можешь мне предложить? - опять взвилась я.
- Ада, днем у тебя самолет.
- Что? - оторопела я. Мою начавшуюся истерику, словно ветром сдуло. Какой самолет? Я ничего не понимаю.
- Днем ты возвращаешься в Питер. Я уже заказал для тебя билеты.