Подрагивающей рукой я потянулась к волосам.
— Ты права. Мама настаивает на своем, а пытаюсь двигаться к мечте. Давление выбивает из сил. К тому же спектакль, выпускной, эссе… Ты права. Да, ты права. Я немного волнуюсь.
Саманта поднялась, шагнула за мою спину и, перехватив резинку, провела несколько раз по волосам и стянула их в хвост. Придирчиво осмотрела результат и опустила руки на мои плечи.
— Если тебя тревожит только это, то я уверена, у нас всех все будет хорошо. А если что-то другое, — она заглянула в мои глаза, — знай, я всегда рядом.
Опавшие листья приятно шелестели под ногами. Лежали в полном одиночестве на дороге, а после, подгоняемые порывами ветра, взмывали в небо и закручивались в безумном танце вместе с такими же одиночками.
Не придумав причин отказаться, мне пришлось идти вместе с Самантой по осенним улицам, мимо притихших, готовящихся к зиме домов. Я пыталась вслушиваться в бесконечную болтовню подруги, не позволяя голосам в голове взять верх. Но с каждым новым шагом мы приближались к знакомому кварталу, и звон в ушах становился все громче.
На углу квартала Сэм поцеловала меня в щеку и исчезла за поворотом. Закрыв уши наушниками и включив подборку любимых треков, я двинулась дальше. Но, пройдя около шестисот футов[2], застыла на месте. Это вошло в привычку — дважды в неделю, захватив стопку заданий, я шла к его дому. Девяносто минут проводила с ним один на один, чтобы потом отправиться домой. И теперь, когда мозг целый день был загружен мыслями о возможных причинах отказаться от дополнительных занятий, ноги сами привели меня по отложенному в памяти маршруту. Туда, где я не хотела быть.
Сердце ускорило свой ход, адреналин вспрыснулся в кровь и, наплевав на возможные последствия, я резко развернулась. Быстрым шагом пересекла улицу, натянула капюшон, глубже зарывшись в спасительную темноту и, сдерживая себя, чтобы не побежать, пошла в противоположную сторону. С каждым шагом, отдаляющим от дома, где, я уверена, у окна сложив руки в карманы брюк и всматриваясь в подступающие сумерки, стоял профессор, мне становилось легче дышать.
Ноги привели меня в кафе. То самое, что стояло в глубине парка и все также уютно встречало теплыми огнями, но на этот раз открыло двери только для меня. Как и в тот вечер, внутри было малолюдно. И столик у окна в конце зала был свободен.
Раздевшись и оставив куртку на диване, я села у окна и с облегчением откинулась на мягкую спинку. Сделала глубокий вдох, позволив приятным ароматам наполнить носовые пазухи. Почему-то пахло Рождеством. Еще было очень рано, но его запах отчетливо угадывался среди других.
Официантка подошла через несколько минут. Она улыбнулась так открыто, что я и не заметила, как ответная улыбка растянула мои губы.
— Добрый вечер. У вас пахнет Рождеством, — без смущения я сказала то, что вертелось на языке.
— Надеюсь, и для вас он добрый. Это яблочный пирог с корицей, — она заговорчески, словно раскрыв секрет, подмигнула мне. — А еще сегодня мы сварили восхитительный глинтвейн. Безалкогольный и невероятно вкусный. Просто так, без повода. Действительно захотелось праздника, — кивнула на покачивающиеся на ветру деревья с голыми ветками и вновь перевела взгляд на меня. — Вот он и пахнет Рождеством. Принести?
— Нет, спасибо. Но от пирога не откажусь. И стакан воды, пожалуйста. Спасибо, Клэр, — взглянув на вышитое на груди имя, я сделала заказ. Официантка кивнула и чуть склонила голову.
— Вы сегодня одна?
— Просто Эмми. Амелия вообще-то, но я люблю, когда говорят Эмми. И да, сегодня я одна.
— Вернусь через пару минут, Эмми. Отдыхай.
В зале было немноголюдно: компания из четверых студентов, через несколько столов от меня у окна тихо перешёптывающиеся парень и девушка, одинокий молодой человек в наушниках, что-то безостановочно пишущий в тетради, и пожилая пара в центре зала. Во второй раз я отметила для себя: здесь было хорошо.
Клэр вернулась действительно быстро. Поставила тарелку на стол, рядом стакан с водой, пожелала приятного аппетита и отошла обратно к стойке, по пути незаметно сканируя посетителей, отыскивая взглядом тех, кому нужна было помощь.
Огромный кусок пирога с посыпанной сверху корицей источал потрясающие запахи, заставив рот непроизвольно наполниться слюной. Я отломила небольшой кусочек, положила его на язык, прожевала и от наслаждения прикрыла глаза. Он был потрясающим — нежным, воздушным, в меру сладким и безумно вкусным.