И тогда я все поняла. Он знал. Знал, что я помогаю Уилу с историей, как и он мне с математикой. Мистер Смитт видел, как мы обнимались. А в последний раз я потянула за собой именно Уила. Он злился. Он имел власть. И он ею умело пользовался.
Догадка подтвердилась спустя несколько минут, когда среди десяти выбранных человек меня не оказалось. Зато в списке был Уил.
— Ты справишься, — я успела лишь склониться и шепнуть под гнетом тяжелого взгляда. — Мы будем ждать в столовой.
В отличии от меня, Уил был спокоен. Он кивнул и как обычно тепло улыбнулся. А потом я ушла.
***
— Мистер Смитт сегодня странный, — Сэм сделала глоток сока и посмотрела на меня.
— Мне плевать на профессора. Я переживаю за Уила. Если он завалит историю, это скажется на среднем балле. А для стипендии Уилу он нужен максимальный.
Я нервно покачивала ногой, буравя взглядом входные двери.
— Все будет хорошо, — Итан откинулся на спинку стула и посмотрел по сторонам. — У него не все так плохо, как вы думаете. Раньше он ведь справлялся.
— Вот именно: раньше, — Саманта приподняла брови и кивнула в мою сторону. Итан вздохнул.
— Ах, да. Вот черт, — и почесал затылок.
В нашей четверке ему одному не нужно было переживать за оценки. Спортивная стипендия открывала двери во многие университеты, а в случае отсутствия предложений родители Итана могут оплатить его обучение.
Уил появился в столовой спустя тридцать минут. За его привычной теплой улыбкой проскальзывала усталость, и я обреченно вздохнула.
— Ты как?
— Не хотел бы я встречаться с ним один на один в таком настроении, как сегодня. Успокаивает лишь то, что сорвался он не только на меня, но и на остальных, кто был в классе, — он взял мою бутылку с водой, поднял взгляд, спрашивая разрешение, и когда я кивнула, сделал два больших глотка. — В целом все в порядке. И да, — Уил провел рукой по затылку, — кажется, я провалил этот тест.
— Ничего, успеешь исправить, — Сэм подбадривающе улыбнулась, а Итан похлопал друга по плечу.
И только я понимала, что это лишь начало конца.
Глава 17
Декабрь вступил в свои права строго по календарю. Проснувшись утром первого числа, за окном я увидела тонкое одеяло снега, которое укрыло траву на газоне. А небольшие заморозки ночью оставили после себя причудливые узоры на окне. Солнце пробиралось через них в комнату и опускалось на стены забавными рисунками.
Последние недели многое изменили в моей устоявшейся и распланированной на несколько месяцев вперед жизни. Все чаще и чаще я заходила в кафе, прячась там на время, отведенное для дополнительных занятий, делала домашние задания или после сложного учебного дня наслаждалась вкуснейшим яблочным пирогом, который Клер отрезала, стоило мне только открыть дверь.
И пока я вчитывалась в расплывающиеся от волнения строчки книг, телефон, спрятанный в рюкзаке, разрывался от пропущенных звонков. Мистер Смитт звонил каждый раз, когда я не появлялась на пороге его дома. Молча проглатывал мое неприкрытое игнорирование и звонил снова. А я, так и не сумев набраться смелости и нужных слов, все еще не поговорила с родителями. И дважды в неделю трусливо ждала, что он сделает это сам.
В школе было не лучше. Две недели мы с профессором избегали друг друга. Ни разу за это время он не оставил меня в группе учеников для тестов. Ни разу я не отвечала на уроках. Ни разу не вступала с ним в диалог. Этого не было, и казалось, мне должно было стать спокойнее. Но противное чувство грядущей беды с каждым днем плотным узлом все сильнее скручивало внутренности, покрывая лоб испариной и перекрывая кислород.
Уил действительно завалил тот тест. Но включившийся режим игнорирования меня затронул и его. Я словно больше не существовала для профессора. И замечая нас с Уилом вместе, он не злился. А если и так, то умело скрывал это.