***
Мгновенная реакция тела испугала. Внутри все похолодело, руки и ноги онемели. Я словно окаменела и приросла ступнями к полу, не в силах пошевелиться. В висках запульсировала кровь, но тонны адреналина помогли собрать остатки мужества, поднять голову и встретиться с темным взглядом.
— Простите, я спешу.
Я сдвинулась вправо, в надежде обойти его. Мистер Смитт дернулся в мою сторону.
— Я прошу вас отойти, — голос едва заметно дрожал, но чтобы защитить себя, нужно уметь нападать. Я была готова.
— Почему ты не приходишь на занятия, Эмми? — он склонил голову и прищурился, ощупывая меня взглядом.
— Странный вопрос, вы не находите? — я хмыкнула, глядя прямо в глаза, пока мозг судорожно пытался найти выход.
— Я ждал слишком долго, — он словно не слышал меня. Уголок губы приподнялся в усмешке, а тихий голос заполнил все свободное пространство между нами. — Завтра буду рад увидеть тебя снова.
Он был слишком уверен в себе и предельно спокоен, в то время как я не могла похвастаться тем же.
— Жаль рушить ваши надежды, но я не приду. Ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц, — дыхание сбилось, но решимость осталась.
Мистер Смитт отошел на два шага, уперся бедрами в стол и сложил руки на груди. Склонив голову, он еще раз пробежался взглядом по напряжённому телу и вздохнул. Мне было плевать на мысли, снующие в его голове. Волновало лишь одно — он перекрыл выход.
— В таком случае, Эмми, мне придется рассказать все твоим родителям.
— Рассказать все? — я непонимающе нахмурилась. — Было бы забавно это услышать. Но я думаю, вы не настолько глупы. Даже не могу представить, с чего бы начался этот разговор.
— О, все просто. Сначала я расскажу, что ты прогуливаешь дополнительные занятия, исправно покидая дом в привычное время, но не появляясь у меня. К слову, за каждое из них мне все еще поступают деньги на счет, — холод коснулся открытых участков кожи, а по рукам побежали мурашки. Я сглотнула, но профессор не заметил. Он продолжил забивать гвозди в мою душу. — Идем дальше, Эмми? За последнее время ты заметно отстала на уроках, потеряла мотивацию, не заинтересована и невнимательна. Родителям будет интересно узнать, что за три недели ты не получила ни одного балла, не сдала ни одного теста. В то время как другие исправно учатся, Эмм. Ах да, насколько я знаю, у тебя начались проблемы и в театральной студии. Миссис Портер переживает за тебя и, уверен, с радостью это подтвердит. Ты стала рассеянной, грубой, подавленной. И, если я не ошибаюсь, похудела.
Его острый липкий взгляд, казалось, ощупал каждую косточку и мышцу на моем теле.
— Но ведь это вы… из-за вас, — мой голос охрип от нахлынувших эмоций.
Слезы душили, но я не могла позволить себе показать слабость. Поэтому сильнее сжала пальцы и вонзилась ногтями в нежную кожу ладоней. Боль отрезвила и мысли, нестройным роем кружащие в голове, наконец начали проясняться. Режим открытого игнорирования в школе и навязчивого контроля вне ее стен был всего лишь хорошо продуманным планом. И если несколько минут назад я думала, что это было апогеем, то спустя мгновение горько ошиблась. С мерзкой ухмылкой на лице он уничтожал меня дальше.
— Я, как человек, который отлично знает тебя, Эмм, думаю, что во всем виноваты хм… наркотики, например.
— Что вы несете? — воздух замер в грудной клетке, и я всхлипнула.
— Это только догадка, конечно. Но поверь, и маленького подозрения или намека будет достаточно, чтобы родители запихнули тебя в клинику или затаскали по врачам. Они глаз с тебя не спустят. И тогда прощай университет, — мистер Смитт счастливо взмахнул рукой и улыбнулся, наслаждаясь вкусом своей победы.
Он радовался! Радовался тому, что может раздавить меня и мое будущее. Наслаждался слезами и терзаниями, он чувствовал свою власть и питался моими ничем неприкрытыми страхами. Он хотел сделать больно, и ему это удалось.
Работая над сложным делом, мама часто повторяла, что безвыходных ситуаций не бывает и, смахнув скользнувшую на щеку предательскую слезу, я достала единственный козырь.
— А вам не страшно?
— И чего же мне бояться?
— Меня, — я набрала воздуха и расправила плечи. Гордо и смело вскинула голову. — Того, что я расскажу всем о случившемся. Не только директору, но и вашей семье. Я напишу заявление в полицию, и все узнают о нападении, о вашей слежке за мной, о десятках звонков и днем, и ночью. Вас уволят, лишат возможности преподавать, а ваша семья никогда не отмоется от этого позора. Позора, в котором виноваты только вы. Ваши дети постоянно будут плакать от насмешек одноклассников. И даже если вы переедете в другой город, ваша слава будет перемещаться вместе с вами, — в конце меня начало трясти. От злости, обиды и страха.