Я не верила в то, что говорю. И точно знала, что никогда не смогу поступить так с ни в чем не повинными детьми. Они не должны страдать из-за поступков своего отца. Но мне нужно было как-то защитить себя, и лучшего способа я не видела.
Профессор молча посмотрел на меня. Поднял руку и провел костяшками кулака по губам.
— Как думаешь, кому поверят, Эмми? Тебе, испортившейся школьнице, которая, возможно, пошла по скользкой дороге, — он указал на меня, — или мне, профессору с отличной репутацией, — застыл, бросив вызов.
— Предлагаю проверить, — я сама не понимала, как все еще сдерживала панику и открыто заглядывала в самую суть беспросветной тьмы мужского взгляда, когда внутри все переворачивалось от бессилия и ужаса.
Ногти сильнее врезались в ладони, на ресницах застыли прозрачные капли слез, но я не плакала. Мне казалось, что паника доказала бы профессору самое страшное: то, что я боюсь его.
Мы стояли и смотрели друг на друга около минуты, но для меня чертовых шестьдесят секунд показались вечностью. И что бы я делала эмоции медленной волной окутывали тело. От участившегося дыхания заболело в груди, сердце застучало с бешенной скоростью, пряди прилипли к вспотевшему лбу, а лицо начало гореть огнем от проступившего румянца.
Внезапно мужское лицо изменилось, и меня сковало оцепенением, когда профессор решительно сделал два шага в мою сторону. Он подошел так близко, что я увидела свое отражение в его глазах.
— А знаешь, что? — сердце застучало еще быстрее. — Мне плевать.
Горячие руки коснулись моих заледеневших от схлынувшей крови ладоней.
— Мне плевать, Эмм, — он повторил. — Делай, что хочешь.
Я знала, что будет дальше. Все повторится. Он схватит мои руки так, что я не смогу вырваться, придавит сильным телом, и на утро я снова увижу в зеркале отвратительные отпечатки пальцев и кричащие следы поцелуев. От осознания меня словно ударило током, и я отскочила в сторону. Мистер Смитт медленно развернулся.
— Это же шутка, да? — я была на грани. — Вы готовы разрушить свою семью и карьеру? Ради чего? Что вам нужно?!
Я была уверена, что моя угроза заставит его отступить. Но в очередной раз он сумел спутать мои карты.
— Ты. Я уже говорил это, Эмми. Мне нужна ты, — чаша терпения переполнилась, и профессор нервно провел рукой по волосам.
Волосы… Затем переносица, крик и он сорвется…
— Вы не поступите так со своей семьей? — длинные пальцы до боли сжали переносицу, и я сглотнула.
— Влюбленные люди совершают глупости, Эмми. А я не влюблен. Я люблю тебя, — глаза горели огнем, и я знала: осталось всего несколько секунд. — Мне все равно! Понимаешь ты это или нет?! — он крикнул, и я со всей скорости побежала к двери.
Одним резким движением сильная рука захлопнула дверь, другая схватила меня за предплечье. Я была готова и, дернувшись, смогла вырваться. Спряталась за стол у противоположной к выходу стене.
— Почему ты не хочешь понять меня? Я честен перед тобой. Я взрослый, сильный, состоявшийся мужчина, который любит тебя. Что тебе еще нужно? — он кричал, взмахивая руками.
— Но я вас не люблю…
— Это дело времени. Я готов ждать, Эмми.
Иногда в книгах авторы прячут двойные смыслы слов, фраз и действий между строчек. И чтобы понять всю глубину истории, нужно постараться заглянуть за рамки.
Мне не нужны были намеки. Я поняла все в тот же момент.
Он никогда не отступит…
Слезы душили в горле, как маленькой девочке, мне хотелось свернуться клубочком и расплакаться. Решимость бороться ускользнула сквозь пальцы. Я почти сдалась.
Гнетущую тишину нарушил телефонный звонок. Мистер Смитт не ожидал его, но именно он и стал спасением для меня. Потребовалась лишь секундная заминка, чтобы я рванула к выходу и успела проскользнуть в коридор. Дальше к главному выходу на улицу. Я старалась сохранять спокойствие и не бежать, но ноги несли так быстро, что на лестнице я споткнулась. Поднялась и, не оглядываясь, побежала дальше.